И не наказаны потом?

Три года ровно вы шутили

Его любовью и умом?

Нет! вы не поняли поэта,

Его души печальный сон;

Вы небом созданы для света,

Но не для вас был создан он!..

ГЛАВА 4

Вот и весна приближалась к концу. Сладостный май, весь пропахший курчавой сиренью, аккуратно склонял в повиновении лету свою ярко-изумрудную голову. В 11 «А» близился выпускной. Уроки были скорее разговорными, нежели поучительными — учителя и ученики уже мысленно прощались друг с другом.

— Вот я, барышни-выпускницы, поступлю в ленинградский институт, да на кого-то там, а на историка! — восклицал Алексей Петров, надевая на себя выдуманную шинель и изображая Наполеона. — И заживу себе там, окруженный книгами о пирамидах, войнах, и, надеюсь, обществом таких же красивых дам!

ПРИМЕЧАНИЕ:

Алексей или, как его чаще называли, Лёшка Петров, столкнется с войной не только на страницах учебника. Более того, с последним ему так и не доведется соприкоснуться: сначала будет фронт, обезглавленная началом войны Родина, путь от сгоревших полей Севастополя до обломков Рейхстага, а после — возвращение домой без глаза и одной руки. Постаревший за четыре года на лет двадцать, Лёшка, тот самый весёлый, никогда не унывающий Лёшка, уйдет под землю не от бесконечных пуль врага, а от одной — своей собственной.

— А ты кем стать хочешь, Вась? Полковником небось? — сказал Лёшка, да так, что в классе раздались смешки.

— Не твое дело, Лёшка. Кем захочу, тем и буду.

— Да небось папаня твой пригрел уже тебе место у себя на службе! — послышалось сзади.

— Брось эту чушь! Никто ничего никому не грел! — резко развернувшись, процедил Василий куда-то в пустоту.

ПРИМЕЧАНИЕ:

После начала боевых действий у Василия, из-за чина его отца, была возможность провести всю войну в безопасных местах эвакуации Татарстана. Но он тайно отправляется на фронт, где доблестно сражается в тылу у врага. По ускоренному обучению стал снайпером разведки. Вернулся с войны в марте тысяча девятьсот сорок пятого

А Наденька молча сидела у окна, подперев лицо рукою: мысли её были где-то там, у стен математической школы, где Юрка со своими товарищами иногда прогуливали уроки в ближайших парках. Но мысль её была не о нём, а о том, что произошло недавно: как его угораздило влюбиться в неё? Ведь он так далёк от её идеала: худощав, довольно меланхоличен, да при этом еще и математик! Что он имеет общего с тем же вечно обремененным страстью Лермонтовым? Или патриотичным Пушкиным? Да, может он и любит Родину, любит её… Но стихов-то он не пишет ни про то, ни про другое! Порой он настолько взбалмошен, что даже кажется, будто он сейчас вот-вот взлетит ввысь из-за своей энергии…А в романах и стихах герои не такие: молчаливы, но героичны, ответственны, а не упрямы. А он что…Впрочем, Надя и сама толком не понимала, что чувствовала к этому «математику до мозга костей», но от звука его имени по телу будто разливалось тепло, но думы её никак не хотели поддерживать такой настойчивый язык тела. А жаль…

Внезапно зашёл учитель. Все споры резко затихли. Он сел, медленно опустив голову на сложенные руки. Взгляд его аккуратно изучал каждого сидящего.

— Ну что, выпускники-новобранцы, готовы покинуть стены школы? Понятное дело, что учить математике теперь вас, граждане, уже нет надобности: уже кончается теория — вступает в свои права практика… Практика жизни.

Все единогласно заключили, что уже готовы. Хоть и на самом деле никому не хотелось расставаться с таким привычным укладом жизни.

— Запомните, — продолжал он — самое главное — это служить Родине и на благо её процветания. Наше государство, знаете ли, всё делает для вас. Просто хочу, чтоб вы знали: щас времена непростые, и даже если и выпадет надобность эдакая сражаться за Отечество — бейте смело врага и всех его отпрысков. Не нужно никого жалеть, если дело касается сохранности нашего государства! — он стукнул кулаком об стол, и щеки его налились румянцем, будто он вот-вот и лопнет.

— А разве жестокость — выход? — проговорила Нина Петрова. — мы ведь подобными врагу становимся.

Презрительно усмехнувшись, учитель проголосил:

— Ну Ниночка, куда Вы лезете, милочка? Вам, женщинам, в такие сложные дела, как война, лезть и вовсе не стоит. Вы меня извините за мою некомпетентность, но «не бабское это дело», как говорится. А потому и смысла говорить с Вами нет.

— Протестую, Иван Михайлович! Женщина испокон веков воевала наравне с мужчиной! Я и сама бы пошла воевать, если б на кону лежали моя Родина и моя семья!