Читаем Саддам Хусейн полностью

В этом-то и заключалась главная привлекательность Запада для Саддама. В начале 1970-х годов Советский Союз был основным партнером Багдада, как в гражданской, так и в военной сфере. С увеличением доходов от нефти Саддам постепенно пришел к выводу, что по экономическим соображениям Москва уже не была нужна Багдаду. Советский Союз заметно уступал Западу в каждой из экономических областей, которые были важны для Саддама — как помощник его программам развития, как покупатель иракской нефти и как поставщик современной технологии. Основой экономических сделок Ирака была прибыль, и если это означало расширение контактов с более богатым Западом в ущерб Москве, пусть так и будет. Поэтому во второй половине 1970-х годов. Советам пришлось с тревогой следить за развитием интенсивных торговых отношений Ирака с Японией, Западной Германией и даже с Соединенными Штатами, а экономические сделки Багдада с коммунистическим блоком снизились всего до 5 процентов от его общей торговли.

Такой же тревожной с точки зрения Москвы была растущая решимость Саддама разнообразить источники вооружения Ирака, чтобы избежать пагубной зависимости от Советского Союза.

— Мне все равно, откуда поступает мое оружие, — сказал Саддам потрясенному советскому министру иностранных дел Андрею Громыко, который запротестовал против возросшего интереса Ирака к западным вооружениям, — важно то, что это оружие послужит моим целям.

И действительно, к концу 1970-х годов он установил торговые связи с Италией, Западной Германией, Бельгией, Испанией, Югославией и Бразилией. Хотя основная часть вооружений все еще поступала от Советского Союза, его доля во всех багдадских приобретениях упала с 95 процентов в 1972 году приблизительно до 63 процентов в 1979 году.

В основном от саддамовской «политики разнообразия» выиграла Франция, которая с середины 1970-х гг. ухитрилась стать вторым после Советского Союза поставщиком оружия. Поставки оружия из Франции можно проследить с 1968 года, когда Ирак проявил интерес к самолетам «Мираж-III».

Впрочем, это кончилось ничем, и в этом отношении не было никакого прогресса до второй половины 1970-х годов. Летом 1977 года Ирак подписал свою первую сделку с Францией о поставках истребителей «Мираж-Ф-I», а годом позже последовали дальнейшие соглашения относительно продажи атакующих вертолетов «Алуетт», ракет «земля-воздух» «Кроталь-I» и электронного оборудования.

До Алжирского соглашения с Ираном эта политика расширения военного ассортимента была непонятной. Разнообразие оружия приводит к осложнениям даже в передовых, современных армиях, действующих в мирных условиях. Египту понадобилось не меньше десяти лет, чтобы удовлетворительно завершить с помощью Запада перевооружение своих войск. Саддам даже и не думал о серьезном перевооружении, пока иракская армия не увязла в изматывающем конфликте в Курдистане. Отчаянная потребность Саддама в советской военной поддержке и в политическом содействии при его конфронтации с курдами и Ираном не оставляла ему места для маневров против своего более крупного союзника. Кроме того, политическое положение Саддама не было достаточно прочным, чтобы позволить ему установить тесные связи с «империалистическим» Западом. Озабоченный этим, он вел свои переговоры с Западом в обстановке строгой секретности. В конце 1970 года Саддам запретил государственным средствам массовой информации публиковать какие-либо подробности иракских торговых сделок за исключением лаконичных объявлений о заключении контрактов «с одной из иностранных компаний». Сообщение в иракских источниках о торговле нефтью с Западом стало преступлением, караемым высшей мерой наказания.

Раскрытие подробностей о нефтяных сделках с Западом было не единственным «преступлением», наказуемым смертью. Столь же опасно было членство в коммунистической партии в конце 70-х годов. В начале 1979 года один из иностранных гостей Саддама Хусейна с ужасом узнал, что его хозяин лично застрелил двух коммунистических министров в своем кабинете. Как сказал некто из свиты Саддама, эти двое были приглашены в кабинет заместителя председателя, чтобы обсудить их возможное повышение. Пока они, ничего не подозревая, сидели в кабинете Саддама и пили кофе, Хусейн неожиданно вытащил пистолет и прикончил их обоих. Весь кабинет был в крови до такой степени, что пришлось менять ковры.

В отличие от других рассказов о склонности Саддама лично казнить крупных диссидентов, этот рассказ легко опровергнуть: оба коммунистических министра в кабинете после 1974 года — Муккарам Талабани и Амир Абдалла — были изгнаны, но не казнены. Следовательно, вопрос состоит в том, почему человек, принадлежавший к внутреннему кругу Саддама, очень умный и высокообразованный, измыслил историю, которая могла бы повредить его хозяину и дорого обойтись ему самому? Очевидно, он был горд предполагаемым поступком Саддама и хотел сообщить другим о беспощадности своего шефа.

— Коммунисты заслуживают такой участи, — сказал он, — это возмездие за их зверства против иракского народа в конце 50-х годов.