Читаем Сад времени полностью

Одна женщина рассказала Марте, что они пришли на эти холмы из города Дорчестера лет семь назад, когда разлившаяся река начала затоплять их земли и дома. Теперь их прежние жилища полностью скрылись в глубинах моря Варке.

Речь этой старушки звучала довольно странно и временами становилась почти непонятной. Как будто туман, который простирался над водами, окутывал и человеческое разумение. Конечно же, следовало ожидать, что у небольшой изолированной группы людей появится своеобразное наречие, но необычной была быстрота, с которой это произошло.

Марта и Седая Борода говорили об этом явлении поздним вечером, когда легли спать.

— Помнишь, мы встретили странного старика по пути в Оксфорд? — спросила Марта. — Ты еще говорил, что у него вместо жены барсук.

— Смутно. Это уже давненько было.

— Я помню, мы спали в его сарае с северным оленем. Он еще лечился у этого жуткого доктора на ярмарке, как же его звали? Ох, моя память!..

— Кролик Джингаданджелоу?

— Точно — твой приятель! Старик что-то плел про то, как быстро летят годы; он воображал, будто ему лет двести или около того. Недавно я про него вспомнила и наконец поняла, почему он так говорил. Вокруг слишком много перемен, Олджи, и я начинаю всерьез думать, что мы живем уже много столетий.

— Изменился темп. Мы выросли в лихорадочном мире, а теперь цивилизации больше нет.

— Долголетие — это иллюзия?

— Прекращается существование человечества, а не смерть. Все остальное, кроме нас, продолжает жить прежней жизнью. А теперь давай спать, дорогая. Я устал от весел.

Через минуту она сказала:

— Наверно, это все потому, что нет детей. То есть, даже не у меня, а вообще вокруг. Жизнь делается такой пустой… и ужасно долгой.

Седая Борода раздраженно сел на постели.

— Ради Бога, перестань говорить про детей. Я знаю, что у нас их нет, и в любом случае мы слишком стары, чтобы иметь детей. Это уже свершившийся факт моей жизни, так же как и твоей. А ты все твердишь одно и то же!

— Я не твержу, Олджи! По-моему, я упомянула об этом единственный раз за целый год.

— Да, ты упоминаешь об этом один раз в год. И примерно в одно время, в конце лета, когда созревает пшеница. Я уже заранее жду чего-то в этом роде.

Он устыдился своего раздражения и обнял Марту.

— Я совсем не хотел тебя обидеть. Иногда меня пугают собственные мысли. Может быть, из-за отсутствия детей возникает какое-то психическое расстройство, а мы о нем не догадываемся, потому что раньше такого не было.

Еще под впечатлением его предыдущей реплики, Марта заметила:

— Что-то вроде этого я слышу от тебя гораздо чаще, чем раз в год. Может, ты-то как раз догадываешься о своем расстройстве?

Тимберлейн отодвинулся от нее, ощущая смутную боль в теле. Потом рассмеялся.

— Не знаю, как только вы переносите меня, Марта Броутон! Иногда я сам с трудом себя переношу… Когда речь заходит об этой мировой боли, я одновременно чувствую внутреннюю боль. Смерть отца. Мне бы давно забыть про нее, а я не забываю и не могу понять почему.

— Ты все еще чувствуешь себя виноватым?

— Когда отец был жив, он заботился обо мне не очень хорошо. Теперь я достиг его возраста и спрашиваю себя: мог бы я хорошо заботиться о сыне, если бы он у меня был?..

— Но у тебя его нет и не будет.

Подперев голову рукой, он невесело усмехнулся.

— Боже, мы разыгрываем трагедию о том, как тяжело не иметь детей. Наверно, у предыдущего поколения была другая трагедия: как тяжело иметь детей. Ведь это считалось главной целью рода человеческого, по крайней мере, с биологической точки зрения, не так ли? «Плодитесь и умножайтесь». А если не можете, то и смысла в жизни нет. Если вы не можете умножаться, вам остается только делиться, как сказал бы Дасти Дайк… Ладно, давай спать. Я не хочу заражать тебя своим сумасшествием.

— Во мне живет так много разных существ. — Марта зевнула. — Иногда будто кто-то навязывает мне роли отца, сына или мужа, и ничего нельзя поделать. Временами просто жутко становится. Я стараюсь это подавить, но все опять вырывается наружу.

— Ну, подавление — это твое любимое занятие. Если бы нам довелось прожить прошлое заново, что бы вышло? У нас теперь были бы внуки, и мы бы их забавляли карточными фокусами… Они бы наполнили нашу жизнь смыслом. Когда люди лишены такого счастья, все идет вкривь и вкось, и неудивительно, что бедный старый Чарли начал бредить гномами.

— Наверно, женщина видит это иначе. Я чувствую, во мне есть источник чего-то — наверно, любви, — и мне больше всего жаль, что он пропадет зря.

Тимберлейн нежно погладил ее волосы.

— Ты самое любвеобильное существо на свете. А теперь, если не возражаешь, я буду спать.

Но раньше уснула Марта. Седая Борода лежал некоторое время, прислушиваясь к отдаленным крикам ночных птиц. Его охватило беспокойство. Он осторожно высвободил конец своей бороды из-под плеча Марты, просунул ноги в ботинки, расшнуровал палатку и с некоторым трудом выбрался наружу — спина теперь гнулась не так хорошо.