Читаем Сад Учителя полностью

— Итак, ты начинаешь делать небольшие усилия? Это радует. Продолжай. Укрепляй силы. Надлежит сначала разобрать мусор вокруг себя и снять камни с пути, а потом начать истинное шествие. Надо укрепиться мыслью и твёрже верить в важность всего совершаемого внутри твоей жизни. И запомни, что нет ничего в мире, что могло бы быть ценнее или значительнее, чем эта внутренняя жизнь в духе.

Учитель встал и вдруг Его голос зазвучал так громко, что стены как бы сотрясались в ответ. Это было так величественно и необычайно, что вселило в сердце благоговейный ужас. Я упала на колени и невольно пригнулась ниц:

— Мы даём нашу помощь тем, кто устремлён и предан Нам, тем, кто стремится познать Истину и не останавливается ни перед какими преградами в пути.

Голос Учителя умолк. Я, поражённая, слушала в трепете Его голос и как в стенах залы замирали последние отголоски гула, словно кто-то в них отзывался на голос Учителя.

— Встань! — сказал Учитель. — Мы любим тех, кто осмеливается дерзать.

Его голос уже звучал, как обычно.

— Наша помощь дана тебе. Иди с миром и пребывай в духе.

Вечер.

Взошла в залу Учителя. Из узких, длинных окон лились солнечные лучи. Они, падая вкось, как стрелы, образовывали как бы светящуюся, сквозную арку, внутри которой тихо и величаво двигался Учитель, держа перед Собой маленькую книгу и читая её. Я остановилась на пороге, созерцая это необычное освещение залы, в свете которой Учитель выделялся как-то особенно значительно. Знаком Учитель подозвал меня, положил руку мне на плечо, и я пошла рядом с Ним, затаив дыхание от радости и внутреннего трепета. Царило молчание. Изредка Учитель произносил громко какую-либо фразу из книжечки на непонятном мне языке, потом переводил её.

— Это значит, что мир полон сам в себе и не занят ничем, что могло бы отвлечь или развлечь его.

Помолчав, Учитель опять произнёс.

Нет содержания без формы. И есть содержание без формы. Это состояние бесформенной Сути всего.

И ещё прочёл:

Видоизменяясь пребывает Единое неизменно.

И ещё:

Всякая истинная потребность в прозрении естественна и единственно важна.

И ещё:

Все законы помогают одному и тому же: прозрению в Единое.

Учитель закрыл книжечку и снял руку с моего плеча. Остановившись, Он сказал:

— Мудрость питает сердце, как чистая пища питает тело.

Потом подозвал меня к одному из узких окон и сказал:

— Смотри на дальнюю вершину. Видишь там светящуюся точку?

— Да, Учитель.

— Помни о ней. Не забывай. Этой вершины ты должна будешь достигнуть когда-нибудь. Прими мир, дочь моя.

И Учитель отпустил меня.

10 августа. Вечер.

Взошла в Сад. Меня встретил Нуми. Он молча шёл со мной до терраски. Учитель встретился с нами. Он шёл по боковой дорожке по направлению к дому. Нуми покинул нас.

— Подожди Меня здесь, — сказал Учитель, когда мы дошли до терраски, и ушёл в дом. Учитель скоро вышел ко мне, и мы пошли на дорожку, откуда видны были вершины гор. Учитель шёл в молчании, и я была рядом с Ним. Дойдя до скамейки, Учитель сел, а я осталась стоять возле Него. Задумчиво глядя вдаль, Учитель задал мне вопрос: — Ясно ли ты отдаёшь себе отчёт в том, чего ты хочешь достигнуть?

— Я хочу выявить моё высшее Я, моё настоящее Я.

— А для чего ты этого добиваешься?

— Чтобы познать истинное своё назначение… Чтобы быть с Единым… быть с Ним слитой в целое… — с трудом подбирая слова, говорила я.

— Так. А добившись этого, как ты себе представляешь своё существование в теле?

— Не знаю… Думаю, что тогда я обрету некоторую истинную силу и понимание. И тогда я смогу быть полезнее миру. Высшее Я ведь не может жить неправильно.

— Ошибаешься. Можно раскрыть в себе высшее Я, получить психические силы, быть источником, излучающим силу, и всё же не смочь окончательно отделаться от соблазна обратить эту силу и могущество для своего возвеличения.

— Я не думаю, что я буду желать этого.

Учитель молча и серьёзно посмотрел на меня.

— Я надеюсь… Но всё же Я должен предостеречь тебя от многих заблуждений и опасностей. Ты — всё ещё ведь «дитя». Иди с миром!

И Учитель отпустил меня.

11 августа — пришлось пропустить.

12 августа. Утро.

Учитель сидел на терраске. Я взошла и, поклонившись Ему, села на скамеечку у Его ног. Учитель говорил мне: