Читаем Сад Учителя полностью

— Это совсем особый сорт. Смесь сливы с вишней. И надо этот способ скрещивания передать людям, он очень прост, дерево требует мало ухода и даёт богатый урожай, а его плоды вкусны и очень полезны. Они соединяют в себе лучшее от сливы и вишни.

Учитель всё это договорил уже по дороге к дому. Взойдя на терраску, Учитель прошёл в комнату, сказав:

— Сядь, дитя, и подожди Меня. Я сейчас к тебе выйду.

Я села на скамеечку и стала рассматривать свою новую одежду. Она была из плотной ткани, очень мягкая и шелковистая, необычайно лёгкая, и я совсем не могла определить, что это за ткань. Я очень радовалась ей и чувствовала, словно я надела на себя новую душу. Учитель вышел и сел в кресло. Он взял дощечку и карандаш и стал чертить и объяснять мне знаки. Потом отложил дощечку и сказал:

— Ничто в мире не пропадает. Всё переходит из одного в другое. Рушатся миры, но лишь для того, чтобы создались новые, ещё более высокой эволюции, где буквально каждый атом есть переродившаяся субстанция исчезнувших миров. Всё во всём! Когда человечество поймёт, что оно составляет единое целое, крепко почувствует своё единение со всем сущим в мироздании, тогда оно будет готово для приятия нового сознания на новой планете и в иных условиях.

Учитель помолчал и задумчиво повторил:

— Да, всё во всём… И сила, одухотворяющая всё, — Любовь. И пока это понимание не достигнуто сердцем, ничто ещё им не может быть истинно постигнуто.

Учитель встал.

— Я ещё хочу тебе сказать, чтобы ты чаще приходила в Мой Сад. Пойдём, Я тебе покажу одно место в Саду, где особенно хорошо сидеть и размышлять.

Мы спустились в Сад и пошли налево в ту его часть, куда я ещё ни разу не заходила. Это была наиболее дикая часть Сада, невозделанная, в ней росли высокие деревья и густые кусты, много травы. Мы дошли до места, откуда открывался чудесный вид на горы, на их снежные вершины. Здесь, в кустах, образующих нишу, стояла скамейка.

— Сядем здесь, — сказал Учитель. — Это место очаровательно. Приходи сюда. Я тоже люблю бывать здесь. Но Мне нет времени для долгого здесь пребывания. Я не всегда веду жизнь такого «счастливого фермера», каким ты Меня видишь, — прибавил Он улыбаясь. — У Меня много различных дел, и Я часто удаляюсь из Сада и надолго. У Нас нет ночей для сна. Наша жизнь не подкрепляется сном, она в этом не нуждается. У Нас есть другие способы отдыха.

Мы сидели недолго.

— Вернёмся обратно на терраску, — сказал Учитель. Там Он ушёл в комнату и скоро вернулся. В руке Он держал два разных листика разных растений. Одним Он потёр мне виски, между глаз и около ушей. Прикосновение этого листочка было слегка шершаво, но мягко. Другим листиком Учитель протёр мне оба глаза и велел потереть его в пальцах. Этот листик был гладок и холодноват на ощупь, раздавленный, он издавал аромат лимонной корки.

— Это укрепит тебя, — сказал Учитель. — Иди с миром! И не забудь, что в шесть часов молитва.

Весь облик Учителя так прекрасен! Сегодня я особенно ясно разглядела тонкую, одухотворённую красоту Его лица. Иногда на Его лицо, как лёгкое облако, налетала тень грусти, но, когда оно освещалось радостью, его свет мне казался солнцем, освещающим миры. Более совершенной красоты, благородства и одухотворённой нежности я не могу себе представить. И всё же, всей красоты этого дивного лица я не могу ещё почувствовать ясно, во всей глубине Его красоты и мудрости. Но счастье во мне растёт от сознания всей необычайной радости, которая выпала на мою долю.

Вечер.

Я взошла в Сад. По всем направлениям, со всех дорожек шли братья в белых одеяниях, таких, как и на мне теперь. Некоторые шли группами в три, четыре человека, некоторые парами и одиночки. Некоторые сидели на скамейках и тихо беседовали. Число их всё прибывало. Я чувствовала себя среди них как бы чужой и, робко прижавшись к кусту, стояла в отдалении. Ко мне подошла девушка, очень красивая блондинка, я её заметила ещё утром на молитве.

— Пойдём к нам. Мы хотим быть с тобой.

Она взяла меня за руку и повела к площадке роз. Мы шли молча, но она так ласково улыбалась, и её глаза говорили мне без слов. На площадке роз уже было много людей в белом. К нам подошли ещё четыре девушки и молча, улыбаясь как-то особенно значительно, окружили меня. Были ли они все красивы? Не знаю, в них было что-то значительное, что-то очень родное и близкое сердцу. Вдруг одна из них шепнула мне:

— Мы все любим Учителя!

И все тихо рассмеялись радостным и счастливым смехом.

Вообще это трудно рассказать. Мы не привыкли к такому общению, без особых слов, без любезностей, которыми не всегда искренне мы обмениваемся при встречах. Часто люди произносят слова как бы для того, чтобы крепче поставить преграду между собой и людьми, чтобы сильнее отгородиться от них и спрятать за словами свои истинные мысли и чувства. Здесь же было так, словно каждое сердце было как открытый настежь дом, где всё радостно, чисто и залито солнцем.