Читаем Сад Учителя полностью

— Мне надо многое сказать тебе. Почему ты думаешь, что тебе надо советоваться с кем-то о том, правильны ли твои посещения Учителей? Если ты сама чувствуешь сердцем их неправильность, то к чему тебе убеждения другого? А если ты чувствуешь, что они правильны, то как кто-то посторонний может разубедить тебя? И если ты чувствуешь истинность того, что ты сейчас получаешь от Нас, перестанешь ли ты приходить к Нам, если кто-то другой усомнится в этом или даже осмеёт тебя? Это одно, что Я хотел тебе сказать. И ещё следующее: пора тебе перестать сомневаться, а надо быть твёрже. Надо верить в свою Суть и не сомневаться. Ты сейчас не одинока. Помни, что ты сейчас взята Нами на испытание. Всё — едино. Но те, кто созрели к пониманию, те скорее приблизятся к Свету. Но придут все. У всех есть свой час, более близкий или далёкий. Я очень рад, что ты живёшь сейчас одна, и никто с тобой не живёт из твоих близких. Тебе необходимы сейчас тишина и одиночество. Это не значит, что ты уводишься от жизни людей, но это значит, что ты должна окрепнуть в тишине раньше, чем явится возможность вернуться к обычной жизни и передать людям что-либо ценное. Вот это пока всё.

Я грустно подумала о знаках, которые Учитель мне больше не показывает, и о книге, которую я давно не видела. Учитель улыбнулся.

— Временно Я не передаю тебе ничего нового. Это временное отклонение от намеченного раньше плана. Но все, что тебе надлежит узнать, — узнаешь. Завтра ты придешь после утренней молитвы не ко Мне, а к другому Учителю. А послезавтра придёшь ко Мне, и дальше всё будет опять, как обычно.

Учитель встал.

— Будь в духе. Не забывай Нас в дне своём.

Всё исчезло.

26 июня. Утро.

После утренней молитвы я пошла к Учителю в зелёном. Перед Его домом я немного задержалась и ясно запечатлела всю его строгую необычайность и какую-то дикую величавость. Подойдя ближе, я увидела дверь открытой. Я взошла по лестнице вверх и прошла в залу. Учитель сидел за столом и писал. Вокруг Него было много рукописей и книг.

— Подойди, дитя, и сядь.

Я поклонилась Учителю и, подойдя к Нему, села на стул.

— Я сейчас буду предлагать тебе вопросы, на которые ты должна мне дать ответы. Но только помни, что ответы должны быть чистосердечны и твёрды. Я спрашиваю. Если тебе будет предложено всё богатство мира, то есть знатность, роскошь, слава, всеобщее поклонение, полное довольство во всех жизненных отношениях, или жизнь в полной безвестности, непонимаемая никем, терпящая большие невзгоды, но Цветок Счастья расцветёт в твоём сердце, что выберешь ты?

— О, Учитель! Не может быть сомнений… Я ищу раскрытия этого Цветка в сердце… А все блага жизни, мне думается, я уже испытала, испытала и их призрачность, и их сладость, претворившуюся в горечь.

— Так. Значит ты твёрдо выбрала?

— Да, Учитель.

— Тогда Я спрашиваю дальше: если ты дашь обещание, обет, сумеешь ли держать данное слово, не нарушая его? Подумай хорошенько.

— Учитель, у меня бывали нарушения слов и обещаний и не раз, но я полагаю, что теперь я найду в себе силу выдержать обещание, данное Высшим.

— Так. Отныне ты разлучена с мужем навсегда. И это Наше решение твёрдо и ненарушимо. Принимаешь ли ты обет выполнения Нашего решения? Подумай хорошенько.

Я поникла. Вся моя бедная любовь затрепетала. Но чего же я колеблюсь? Ведь любить его я могу, любовь нельзя отнять, я только больше не буду его женой и не увижу его. И я твёрдо ответила:

— Да, Учитель!

— Ты его, может, и увидишь теперь, но ненадолго. Ты будешь с ним разлучена. Твоя жизнь выбрана. Ты сама сделала свой выбор. Да, будет так! Вот всё, что Я хотел тебе сказать на сегодня.

Учитель встал. В Его глазах, устремлённых на меня, были и ласка, и сострадание, и ещё что-то, величие чего я не умею выразить словами.

— Иди с миром, дитя! Теперь ты придёшь ко Мне через два дня на третий, как обычно, в девять утра.

Я низко поклонилась Учителю.

Ночь. 12 часов.

Я была разбужена внутренним голосом на молитву. Я взошла в Сад Учителя. Я в первый раз в нём была ночью.

Я шла по дорожке, ведущей к площадке роз, и множество фигур в темноте двигалось туда же. Я заметила, что на груди у каждого светился синеватый огонёк. И эти маленькие огоньки мерцали как-то дивно и таинственно. На площадке все встали полукругом, как обычно. Было очень красиво из-за множества огоньков на груди у каждого.

Потом знакомый голос Учителя в зелёном произнёс:

— Помолимся, братья!

Все подняли руки вверх, и я увидела, что свет исходил из жемчужин, висевших, как и у меня, на груди каждого, и этот синевато-лиловый свет сейчас довольно сильно был заметен в темноте.

Молитва не была длинной. После молитвы Учитель сказал:

— Братья! Между нами находится новый член вашей семьи. Это ещё очень юный брат, но Мы ждём его быстрого роста. Примите его в сердца ваши и любите, как Мы любим всех вас.

И какой-то силой я почувствовала, что это говорится обо мне. И я почувствовала, что взоры всех обратились на меня, и тихие голоса со всех сторон ответили: