Читаем Сад Учителя полностью

— Ну, сегодня моя очередь рассказать вам о себе… Я, как вы знаете, художница. Но это далеко не самое существенное в моей жизни. Я с детства как-то особенно люблю природу. Я воспитывалась в горах, среди величественной природы, и это наложило печать на всю мою жизнь. Мне нравилась величавая торжественность горных вершин, эти синие и лиловые дали, лёгкие, вьющиеся над пропастью тропы… да всего и не перескажешь… Всё там чудесно! Всё это рано пробудило во мне мечтательность и созерцание. Мне всегда чудилось, что эта видимая жизнь таит за собой другую, невидимую, и что эта неведомая жизнь и есть настоящая жизнь. Я иногда часами сидела и смотрела на какое-либо дерево, и мне казалось, что вот-вот я увижу в нём нечто — именно то, что составляет сущность дерева, «душу дерева». Найти «душу всего» было мечтой моего детства и юности. Конечно, я прошла через большую волну религиозно-мистических чувств. Но когда я вышла замуж по страстной любви за молодого, талантливого художника, я резко изменилась. Вся духовная сторона моего существа словно отошла от меня или, вернее, погрузилась в немую глубину моего сердца. Мой муж был далёк от всяких мистических верований. Он любил жизнь, форму, красочность и сочность жизненных проявлений. Он любил лишь то, что проявляется в форме, и за этим не хотел видеть ничего другого. Он тонко высмеял мои «бредни» и увлёк меня огнём своей молодости, страстью любви и талантом художника. Прошло несколько лет. Я была по-своему счастлива, но всё же что-то во мне временами плакало и тосковало, словно я огрубела, словно я потеряла что-то очень ценное. Я стала матерью. После рождения моей крошки в моём сердце опять прозвучали голоса моего забытого детства и юности. И я снова стала искать «душу всего живого». Я уже об этом ничего не говорила мужу. Я хранила эти мысли в тайне своего сердца. Потом я очень опасно заболела. Когда я медленно стала поправляться, явилась необходимость послать меня для поправки здоровья в горы. Я и уехала туда вместе со своей крошкой. Мы поселились в очень красивом месте, в горах, в уютном домике, стоящем среди цветущих фруктовых деревьев. Помню, было очень раннее и светлое утро. Я вышла в сад вместе с дочуркой. Она уже лепетала и бегала. Я сидела на скамеечке и смотрела в небо, где расцветала заря, и огненные золотисто-розовые облака, как перья, распластались в небе. Я созерцала их и упивалась тишиной в сердце и прозрачностью утра… И вдруг… Но это я не умею ни описать, ни передать. Вдруг я почувствовала такой прилив счастья, прилив такого восторга, какого я не испытывала никогда в жизни ни раньше, ни после. Мне хотелось упасть на колени, рыдать от счастья, кого-то благодарить… Мне казалось, что сердце разорвётся от счастья. Это длилось, вероятно, мгновение, но я поняла в это мгновение, что такое истинное счастье, я поняла, что оно не зависит ни от каких внешних причин, что счастье внутри нас и что с этим нельзя сравнить никакие радости, к которым обычно стремятся люди, называя эту погоню за наслаждением счастьем! Это было, как я поняла позже, просветление. С этого дня моя жизнь резко изменилась. Я стала мягче, я стала нежнее к людям, я стала видеть мир по-новому, по-особому. Я потеряла вкус к внешним радостям, ко многим вещам я совершенно охладела. «Душа вещей» стала являться мне и говорить в моём сердце тихими беззвучными словами. Моё творчество, бывшее раньше реалистично, сочно и красочно, вдруг, как выразился мой муж, «полиняло». Я искала выражения в красках того, что незримо проходит перед очами сердца. Но я ещё не умела это выявить в себе, утвердить и оформить в живописи. И это переходное время для моего творческого выражения было очень болезненно и трудно. «Какая мазня! — говорил мой муж, глядя на мои убогие попытки «выразить невыразимое». И он был прав тогда. Но он не увидел того, что выросло из этой «мазни», окрепло и вдруг расцвело в моей творческой жизни с такой силой, с такой нежностью и убедительностью, что я сразу обратила на себя внимание, когда послала на выставку два-три этюда. Но этот успех пришёл позже. Года шли. Мой муж был знаменит. Мы были богаты. Но я не была счастлива с ним. Он ценил, по-своему любил меня, но расхождение внутреннее было слишком велико. Постепенно мы совершенно отошли друг от друга. Детей больше не было. С годами я нашла себе близких друзей, близких моему исканию. Я познакомилась с теософией, я много читала и наконец встретила необычайную семью. Их образ жизни, их тонкие мысли и чувства помогли мне раскрыть самою себя. С тех пор мы неразлучны. Теперь с ними я буду жить вместе. Я окончательно ухожу от мужа. Мы давно чужие. Дочь на этих днях выходит замуж и уезжает с мужем в Америку. Я решила жить со своими друзьями одной общей жизнью. Мы решили жить в горах, там, где я провела своё детство. Там мы попробуем жить просто и радостно, как диктует нам сердце. Вдали от цивилизации, от всей суеты, которая так смущает многих, мы хотим жить так, как говорит Кришнамурти. Моё творчество окрепло. Им заинтересовались. У меня есть даже ученики и «последователи». Но я всегда говорю, что каждый должен искать сам для себя. Я выражаю искренно и просто то, что я чувствую, и передаю это в красках. Не все со мной согласны. Но зато те, кому дорого моё творчество, кто ощущает его скромную простоту, те делаются часто моими преданными друзьями.