Читаем «Сад» растёт сам?.. полностью

·    Отдельные индивиды в разные времена на протяжении всей истории поднимавшиеся в своём нравственно-психологическом личностном развитии до уровня, на котором они хотя бы однократно в жизниосуществили жреческие функции общецивилизационного (по отношению к Руси) масштаба.

Это о них приведённый выше афоризм В.О.Клю­чев­ского «в России центр на периферии», дополняемый кораническим уведомлением «Бог лучше знает, где помещать Своё посольство» (сура 6, аят 124), отрицающем принципы кастовости и толпо-“элитаризма” на какой бы то ни было основе. К числу этих людей можно отнести Ефросинию Суздальскую[249], Сергия Радонежского[250]; в более поздние времена — Ивана Грозного[251], А.С.Пушкина[252], А.С.Хомякова[253], Ф.И.Тютчева, А.К.Толстого, группу «К.Прут­ков» (в её составе был и А.К.Толстой), В.И.Бельского и Н.А.Римского-Корсакова (авторы либретто и музыки оперы “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии”[254]), М.А.Булгакова (“Мастер и Маргарита”[255]), И.В.Сталина[256]. Однако имена большинства таких людей, как говорится, «Бог весть…». Кроме того, некоторые деятели культуры впло­тную подходили к рубежу жизнеречения и осознанного разграничения концепций: среди них М.Ю.Лермонтов, Н.В.Гоголь[257], святитель Игнатий (Брянчанинов)[258], Л.Н.Тол­стой[259].

Эти психологически специфические группы присутствуют в структуре общества на Руси на протяжении всей истории её толпо-“элитаризма” по настоящее время, пройдя через все сменившие друг друга общественно-экономические формации, обретая в каждой из них свои классовые (организационные) формы и сбрасывая устарелые при смене формаций[260].

————————

С вопросом о том, как возникают психологически своеобразные социальные группы и какое место они занимают в структуре общества, связан вопрос о функционировании общественных институтов[261].

Этот вопрос необходимо рассмотреть, поскольку внутренняя неоднородность названных выше социальных групп, которая может быть выявлена на основе особенностей психики представителей подгрупп, входящих в каждую группу, в интересующих нас аспектах связана с реакцией индивидов на функционирование всей совокупности общественных институтов, включая предиктор и программно-адаптивный модуль в каких бы организационных формах они не были бы представлены в ту или иную историческую эпоху.

Прежде всего необходимо отметить, что кризис общества это — утрата в большей или меньшей мере общественными институтами их функциональности. Вне зависимости от причин, вызвавших кризис, и форм, в которых он протекает[262], люди, реагируя индивидуальным образом на утрату функциональности общественными институтами, порождают статистику распределения общества по одним и тем же — не зависящим от исторических обстоятельств — разновидностям поведения:

 1.    «Прогнуться» под кризис, не противиться ему, выживать в нём, не оказывая антикризисного воздействия на факторы, в которых выражается кризис и которые порождают кризисные явления. Их позиция: «мы люди маленькие — от нас ничего не зависит», «моя хата с краю», «а что я могу поделать?» и т.п. (если кризис — агрессия врагов, то быстрее сдаться в плен и пойти в услужение к агрессору, но никак не в партизаны; если у агрессора тоже возникнет кризис, то опять переметнуться на сторону кого-то другого; если кризис внутренний, то стать объектом политики, «этнографическим сырьём» для тех, кто делает политику, — т.е. быть холопом, невольником и заложником заправил политики).

 2.    Сбежать из переживающего кризис общества в незаселённые земли или в другое общество, где, как представляется, кризиса нет, чтобы жить там «нормально», «по-человечески», как это понимается на основе «само собой разумения», обусловленного культурой, в которой вырос индивид, и не осознаваемыми порывами души к чему-то лучшему, чем есть вокруг (таковы все эмигранты из «старого света» в «новый» в период становления и формирования обществ нынешних США и Канады; таковы же и казаки в первом поколении[263]).