— Еще бы, — усмехнулся Раймондо. — Но сейчас мистер Саванто не хочет говорить с тобой, солдат. А когда захочет, то рассчитывает услышать, что этот балбес может стрелять. Твои трудности его не интересуют. Он платит, ты — выполняешь обещанное.

Я встал:

— Тогда я поговорю с Тимотео.

Раймондо покачал головой:

— Время разговоров прошло. Ты не знаешь, как надо с ним обращаться. Лаской его не проймешь. Теперь я занимаюсь им, и скажи жене, чтобы она больше не крутила перед ним задом. Завтра, ровно в девять, будь здесь. Я его приведу, и он тут же начнет стрелять.

Ну и хорошо, сказал я себе. Мне платят за то, что я учу его стрелять, а не за психиатрическую помощь.

— Годится. — Я снял телескопический прицел и завернул его в губчатую резину, скрутил глушитель, положил его и прицел в коробку, надел на ружье чехол, поставил коробку и ружье на стойку. — Значит, в девять утра.

— Так точно, солдат.

Из тира я пошел в бунгало. Часы показывали 19:34.

Люси закончила покраску. Войдя в гостиную, я услышал шум льющейся воды: она принимала душ. Из бара я достал бутылку виски, плеснул в стакан, выпил, не разбавляя содовой, и направился в спальню.

Люси вышла из ванной, обмотанная в полотенце.

— Тим не с тобой? — Она метнулась назад.

— Нет. Он с Раймондо. Ты помылась?

Тут она заметила мою распухшую челюсть:

— Что с твоим лицом?

Я стянул с себя рубашку:

— Ничего особенного.

— Что случилось?

Я ей все рассказал.

— Он просто псих. — Я снял ботинки. — Угораздило же нас связаться с ним.

Ее глаза широко раскрылись.

— Не может быть! Он тебя ударил?

— Кулаки у него что надо. В таком состоянии он ударил бы и собственного отца.

Я снял брюки и ушел в ванную. Холодная вода привела меня в чувство. Я вытерся насухо и вернулся в спальню.

Люси, уже в платье, сидела на кровати и смотрела, как я надеваю брюки и рубашку.

— Почему он тебя ударил, Джей?

— Он перегрелся. Не знаю. Он выглядел так, будто у него вот-вот начнется припадок.

— Но что ты ему сделал?

— Ничего! — проорал я и тут же одернул себя. — Извини, Люси. Я, похоже, тоже перегрелся. Что у нас на ужин?

— Что-то тут не так. Он не мог никого ударить. Меня это тревожит.

— Во всяком случае, меня он ударил. Он — невротик. Забудем его. И так я возился с ним целый день. Что у нас на ужин?

Люси встала:

— Могу поджарить яичницу с ветчиной. Или ты хочешь чего-нибудь повкуснее? — Ее глаза затуманились.

— Сойдет и яичница. Пойдем… я тебе помогу.

На кухне я сел к столу, а Люси достала яйца из холодильника.

— Он придет ночевать?

— Не думаю. Надеюсь, что нет. — Она поставила сковороду на плиту. — Не заводись, Люси. Он — сумасшедший. Я в этом убежден. Мне следовало сразу отдать его Раймондо. Мы с тобой ошиблись, решив, что найдем к нему подход. Раймондо говорит, что завтра утром он будет стрелять. Это все, что мне нужно. Забудем о нем на сегодняшний вечер. Он и так мне надоел.

Люси повернулась ко мне:

— Он запуган до смерти.

— Ты называешь это так. Я — иначе. Ради Бога, больше о нем ни слова!

— Хорошо, Джей.

Она разбила яйца над растопленным маслом.

— Ты забыла ветчину.

Люси покраснела и начала дрожать. Выключила газ и повернулась ко мне.

— О, Джей, я так волнуюсь. Что все это значит?

— Не порти мне аппетит. Прошу тебя, Люси, забудем о нем.

Я поднялся и вышел на веранду. Может, я был излишне резок, но Тимотео Саванто изрядно попортил мне кровь, и у меня болела челюсть.

Вскоре она принесла две тарелки. Яйца пережарились, ветчина подгорела. Пока мы ели, я рассказал Люси, где закопана жестянка из-под печенья.

— Ты слушаешь, Люси? Это важно.

— Да.

— Это большие деньги. Как бы я выглядел, если б их украли.

— Да, конечно.

Я не съел и половины яичницы.

— Извини, Джей. Она сегодня невкусная.

— Приходилось есть и похуже. — Я закурил. — Что сегодня по Ти-ви?

— Не знаю. Я не смотрела.

Из гостиной я принес «Ти-ви гайд»[7]. Вечером показывали вестерн шестилетней давности с Бартом Ланкастером в главной роли. Челюсть болела все сильнее. Я вернулся в гостиную и включил телевизор.

Люси унесла тарелки на кухню. По экрану мчались всадники, падали с гор огромные валуны. Гремели выстрелы, сверкали ножи. Я гладил рукой распухшую челюсть и смотрел.

Фильм, как и большинство вестернов, закончился кровавой резней. Едва пошли заключительные титры, я выключил телевизор.

— Пойдем спать.

— Можно ли оставить окно открытым?

Я знал, что она думает о Раймондо.

— Почему бы и нет? Я же с тобой.

Мы ушли в спальню. По очереди приняли душ. Когда мы легли в постель, поднялась луна, освещая море и далекие пальмы. Челюсть по-прежнему болела, но я старался о ней не думать.

— Что будет завтра, Джей? — спросила она из темноты испуганным голосом.

Я обнял Люси и притянул к себе.

— Стоит ли думать об этом? Посмотри лучше, какая сегодня луна.

Глава 4

Я пришел в тир за несколько минут до девяти, и ждать мне пришлось недолго. Ровно в девять я увидел приближающихся Раймондо и Тимотео.

Раймондо уверенно вышагивал впереди, Тимотео с поникшей головой плелся сзади. В черных очках. Его рубашка взмокла от пота.