Читаем Рывок в будущее полностью

Мои голштинцы сегодня хороши. И они здесь и эрцгерцогини солдаты тоже. Гольштейн – часть Священной Римской империи, в которой царствует вместе с мужем Францем I Стефаном Лотарингским моя сегодняшняя спутница. Ну как царствуют? Он царствует, а Она правит. Франц прижил корону от наследовавшей её жены. Не все посчитали это правильным. И вот уже семь с половиной лет в Европе и колониях идет Война за Австрийское наследство. Мы из неё выпали после избиения Швеции, но вот волею Матушки и стараниями Бестужева снова в ней участвуем.

Вижу гордость в глазах эрцгерцогини. Всё же первыми её приветствуют немцы. Елизавета ни за что бы мне не дала даже потешную роту в Ораниенбауме из голштинцев учинить. Но, в своём-то Гольштейн-Готторпе я сам уже себе хозяин. Да и в Южной Карелии у меня собственное ополчение. Потому следующие в строю добровольцы из Борго. А потом ещё поляки Понятовского. Он ведёт хоругвь на свой кошт. Дальше же русские богатыри. Уставшие, но довольные.

Ни одну мою часть Лиза не подпустит к Петербургу и на сто вёрст. Даже мои кирасиры под присмотром. Скажу ли я когда-нибудь своё Alea jacta est? Я не знаю. И Матушка не знает. Сама она уже однажды так сказала.

Позади тысяча двести вёрст зимнего похода. Шли мы споро, готовились долго. В самую стужу. Но, потерь почти нет. Медслужба отлажена, питание полевыми кухнями и тёплые палатки тоже. Но, всё равно трудно вести через заснеженную Литву и Польшу сорок тысяч солдат. Пусть они кто на лыжах, а кто и конный. Лыжные отряды всегда в нашей армии были. Но вот чтобы столько… Два года лыжи гнули, много ясеней извели. Потом учили. Колонной ходить. Валенки опять же. Дефицит пока. Но мы старались. Даром я что ли войлоком для термосов занимался?

Понятно что на всех навалять не смогли. Потому пехота у меня обута кто в валенки, кто в бурки, кто в пимы. Поверх ещё гетры из пропитанной льняным маслом и воском парусины. Прокладчики лыжни в унтах. У кавалерии сапоги и шерстяные носки. Артиллеристы и обозники, едущие в основном на санях, в валенках. Ну и те, кто в лазарете тоже. В дедовых башмаках у меня зимой никто не ходит. Шапки варежки, шарфы, шинели, бушлаты, стёганки, тегеляи… В общем что смогли. Обморожения впрочем были. Как и покалеченные. Болезных отправляет сейчас домой граф Михаил Бестужев-Рюмин наш посол в Польше. Он нашим высланным вперёд квартирмейстерами и интендантам сильно подсобил. И артиллеристам. Пушки, кроме новых, мы тоже начали раньше основных сил выдвигать. Под защитой моих кирасир.

– Здра-ви-я же-ла-ем, Ва-ше Ко-ро-левс-кое Ве-ли-чес-тво!!! – гаркают уже русские полки.

Мария-Терезия эрцгерцогиня в Империи в целом, но она ещё Королева Богемии и Венгрии. Наследная. Так что она Величество. Здесь. У себя в вотчине.

– Здра-ви-я же-ла-ем, Ва-ше Им-пе-ра-торс-ко-е и Ко-ро-левс-кое Вы-со-чес-тво!!! – приветствуют уже меня мои бойцы.

Снова делаем с хозяйкой приветственные жесты руками. Мария Терезия Вальбурга Амалия Кристина смотрит на моих бойцов то ли оценивающе, то ли насторожено.

Вроде не враги и не варвары пришли. Но, вижу, заботит, её наша сила. В строю все по Уставу в парадной форме. Даже парики проветрить успели. Третий день лагерем под Брно стоим. Подшились. Отъелись. Оружий начистили. Отмылись. Полевые бани, как и кухни, это всё же большое дело. Но, их, понятно в строю нет, как и лыж, они в лагере обоза. Пушки новые там же под охраной и парусиной стоят. И ещё кое-какие новшества.

– Петер, у Вас стойкие воины, – обращается ко мне эрцгерцогиня, – я видела армию после похода, усталость и боль не спрячешь, а ваши выглядят лучше, чем те что со мной из Вены шли.

Чему удивляется? Я же своих в демисезонном обмундировании не морозил. Тем «что провиантмейстер не украл» – не кормил.

Даю знак адъютанту. Нам подносят два термоса. Наклоняюсь с лошади. Протягиваю один спутнице в сани.

– Будете, Ваше Величество?

– О, это ваш знаменитый термос? – радуется королева, – у нас есть такие.

Да уж разошлось моё новшество по Дворам Европы. Фридрих Прусский сам с таким ходит. В Париже пока правда мои изделия не в моде. Да и в Вене не очень. Но, с Веной мы походом, так что и это вопрос решим.

– Да, Мария, – подтверждаю очевидное, – специально для Вас заваривал лично, Вам открыть?

– Спасибо, я позже.

Эрцгерцогиня снова беременна. У меня за последние годы глаз стал намётанный. Да и промёрзла наверно. Значит вода назад просится. Куда же ещё то лить?

– Да, русские солдаты, настоящие витязи, – отвечаю на первую Её реплику, – но давайте пройдем в шатры, в своём Вы можете немного отдохнуть, а в большом как раз нам стол накроют.

Мария кивает. Ёжится. Всё же промёрзла. Термос оставляет себе. Немудрено там её вензель и герб на золоте и моё посвящение. Подарок. Не последний за сегодня.

Поворачиваюсь к Ласси.

Говорю по-русски.

– Как отъедем, командуйте вольно.

Фельдмаршал салютует мне.

Солдаты всё же устали. И не зачем их в мороз во фрунт держать. Мне же потом их лечить.