Читаем Рыцари моря полностью

В два часа ночи англичане услышали пушечные выстрелы, а перед рассветом 14 июня малаец указал на бухту, в которой плавала стая чёрных лебедей. В глубине под кронами огромных деревьев виднелся голландский форт. Путешествие окончено. Все муки ада остались позади. За сорок семь дней на перегруженном баркасе, с ничтожным запасом продовольствия отважный капитан Блай прошёл три тысячи семьсот одну морскую милю в почти неизведанных водах при каждодневном ропоте и неповиновении отдельных членов команды. История мореплавания не знает подобного подвига.

Но капитан сейчас не думал об этом. Его терзали сомнения: а что, если за время плавания между Англией и Голландией опять началась война? Испытать столько мучений, чтобы оказаться в тюрьме для военнопленных!

Хотя все они нуждались в немедленном отдыхе и пище, Блай не спешил пристать к берегу. В форте, по всей видимости, спали. Берег был пустынным и безмолвным. Капитан приказал поднять флаг бедствия, как это положено по уставу.

В бухте стояли на якоре несколько кораблей. К большой радости моряков, на одном из них болтался приспущенный стяг Великобритании!

— Эй! На борту!

В ответ ни звука. Вот, кажется, в сумраке на берегу мелькнула какая‑то фигура.

— Эй! На берегу! Вы говорите по–английски?

— Кто вы? — раздалась в ответ голландская речь. — Что вам надо?

— Позовите офицера! — громко крикнул Блай. — Мы нуждаемся в помощи.

Фигура на берегу исчезла. Опять повисла гнетущая тишина. Но вот снова появилась размытая тень, за нею следовал человек в морской форме.

Начались переговоры на английском языке. Офицер разрешил под свою ответственность пристать баркасу к острову. Блай доплёлся до старшего по чину голландца и вкратце доложил об обстоятельствах дела. Потом попросил позволить сойти на берег его людям. В любых обстоятельствах капитан оставался военным офицером и соблюдал все принятые правила. По сигналу Блая англичане медленно, передвигаясь, как осенние мухи, начали высаживаться. Больных несли на руках.

Вскоре прибыл голландский губернатор Ван Эсте. Занималась заря. Собралась пёстрая толпа любопытных. Многие не верили рассказам англичан об ужасной одиссее, но страшные измождённые лица, кожа да кости, ноги и руки, покрытые язвами, лохмотья говорили сами за себя. Прослышав о соотечественниках, примчался капитан английского корабля Спайкерман и немедленно распорядился приготовить для них завтрак по английскому обычаю — с овсянкой, чаем и пудингом. Люди Блая плакали от радости и благодарности.

Ван Эсте предоставил Блаю красивый и просторный дом. Остальных из‑за нехватки жилья хотел разместить в местной больнице и на корабле Спайкермана, но Блай воспротивился и приютил спутников у себя.

Больше месяца англичане отдыхали, набирались сил и лечились скудными местными средствами. Бедняге Нельсону уже ничто не могло помочь, организм его был слишком ослаблен. Через шесть дней после прибытия на Тимор он умер. Когда гроб с телом несчастного ботаника опускали в могилу, в глазах Блая блеснули слёзы. Железный капитан плакал! Это настолько шокировало присутствующих, что они отказывались верить очевидному, настолько несвойственны были человеческие слабости этому человеку, высеченному, казалось, из камня. Язвительный Перселл после похорон уверял, что просто капитан слишком долго задержал взгляд на ярком солнце, только и всего.

Блай написал доклад Адмиралтейству, письма жене и Данкену Кемпбеллу, в которых обстоятельно рассказал о мятеже на «Баунти». В середине августа капитан зафрахтовал шхуну «Рисоро, вооружил её четырьмя пушками и 20–го числа отплыл в Батавию — крупную голландскую колонию на острове Ява, откуда ходили в Европу большие корабли. Баркас взяли на буксир, англичане не в силах были расстаться со старым товарищем.

В плавании, продолжавшемся сорок два дня, возобновились стычки капитана с плотником и штурманом. В порту Сурабая застарелый конфликт разгорелся с новой силой. Чтобы не доводить дело до нового взрыва отношений, Блай вызвал голландских солдат и арестовал обоих смутьянов. Фрайера пересадил на другое судно, а Перселла держал под замком, пока «Рисорс» 1 октября не пришёл в Батавию — огромный голландский порт в Ост–Индии, контролирующий всю мировую торговлю пряностями.

Здесь царили законы Ост–Индской компании, по структуре напоминающей скорее могущественную республику, чем торговое объединение. Голландцы, желая сохранить монополию на торговлю пряностями, крайне подозрительно относились ко всем иностранным судам, появляющимся в их водах. От Блая потребовали подробного письменного сообщения о причинах, побудивших его зайти в Батавию. Только после того, как сабандар[51] ознакомил незваных гостей со всеми строгими голландскими правилами и ограничениями, англичанам, заверившим хозяев, что они неукоснительно будут их соблюдать, в порядке исключения разрешили войти в порт.

— Контрабандный провоз пряностей или семян карается смертью, — ещё раз напомнил сабандар на прощание.