Читаем Рыцари моря полностью

Флетчер забеспокоился, что останется без лучших специалистов, и велел плотникам Норману, Макинтошу и оружейнику Коулмену отойти к другому борту. Матросы не пустили на баркас и скрипача Бирна, они не хотели остаться без музыки в том раю, где собирались прожить в своё удовольствие ещё отпущенные им годы. Гардемарин Стюарт, сыгравший в мятеже роль первого камушка в сошедшей лавине, к большому удивлению лейтенанта, решил остаться верным присяге. Дом, родители, имя и карьера всё же ему были дороже дружбы Флетчера. Юный Питер Хейвуд до последней минуты не знал, на что решиться, боялся погибнуть, очутившись среди океана в открытой лодке.

— Ну а что вы медлите, мистер Хейвуд? — спросил Черчилль.

— Вы ошибаетесь, если считаете меня сторонником мятежа, но я предпочитаю остаться на «Баунти».

Джордж Стюарт, который шёл в кубрик за своим имуществом, услышал слова Хейвуда

— Если ты останешься, тебя будут считать мятежником, Питер, — сказал Стюарт. — Идём со мной, заберём наши вещи и спустимся в баркас

— А я считал вас храбрым человеком, мистер Стюарт, — иронично улыбнулся Черчилль.

— Я не намерен рисковать головой, чтобы взять реванш над Блаем, — ответил Стюарт, — хоть и ненавижу его не меньше вашего. Идём, Питер.

Твёрдость Стюарта произвела впечатление на Хейвуда, и он пошёл за товарищем.

Отпустить этих молодых джентльменов означало потерять двух человек, разбиравшихся в мореходном деле. Черчилль шепнул своему приятелю Томпсону, чтобы задержал парочку гардемаринов. Когда Стюарт и Хейвуд, собрав вещи, появились у трапа на палубе, Томпсон направил на них пистолет.

—Мальчики, отдохните внизу. Билеты на баркас проданы.

— Если вы нас не отпускаете, передайте капитану, что мы задержаны силой, — крикнул Стюарт.

— Ладно, только не дери глотку, передам, — пообещал Томпсон, не собираясь что‑либо говорить капитану. Матрос был убеждён, что Блай и все оставшиеся ему верными члены команды рано или поздно найдут свою смерть от голода, в волнах океана или под копьями дикарей. Томпсон откровенно потешался над словами Блая добраться до Англии.

Помощник боцмана Моррисон тоже считал, что шансов уцелеть у капитана нет, но его мучила совесть, и он спросил у своего непосредственного начальника боцмана Коула, как ему поступить.

— Посмотрите, баркас сильно перегружен. Наверное, мне придется остаться…

Коул пожал Моррисону руку, пожелал успеха и ловко спустился по верёвочной лестнице. Моррисон решил, что получил «добро» начальника.

В баркасе сидели уже семнадцать человек.

— Теперь вы, капитан Блай, — произнёс Флетчер, подводя своего пленника к борту. — Ваши люди уже в лодке. Помните: малейшее сопротивление грозит вам смертью.

Несмотря на угрозу, Блай предпринял последнюю попытку образумить лейтенанта.

— Кристиан, клянусь честью и даю вам слово забыть обо всём, если вы бросите эту затею и вернётесь к исполнению своих служебных обязанностей. Подумайте о том, что в Англии у меня остались жена и дети, малютки не раз сидели у вас на коленях.

Напоминание о детях тронуло Флетчера, но он остался непреклонен.

— Вы сами виноваты, капитан Блай. Если бы у вас осталась хоть крупинка чести, дело не зашло бы так далеко. Если б вы сами чаще думали о своей жене и детях, о жёнах и семьях других, вы не были бы так жестоки и несправедливы к нам.

— Неужели нет другого выхода, мистер Флетчер? — спросил из лодки боцман Коул.

— Нет, слишком долго я страдал. Вы не представляете, какие муки я перенёс Так больше продолжаться не может.

Целая буря поднялась в душе лейтенанта. Осознание, что он своими руками обрекает на гибель восемнадцать человек, лишает их семьи кормильцев, делает жён вдовами, а детей сиротами, почти заставило его раскаяться в содеянном. Но в то же время Флетчер понимал, что отступать поздно. Вооружённые матросы за его спиной не позволят пойти на попятный, в Англии за такие дела их ждала виселица.

— Это лучшее и единственное решение! — твёрдо сказал Черчилль.

Остальные бунтовщики дружно поддержали его одобрительными возгласами. Капрал взвёл курок, направил мушкет на капитана.

— Живо спускайтесь в лодку.

Блаю развязали руки, он по трапу спустился в баркас Терзаемый угрызениями совести, Флетчер принёс свой собственный секстант, запасной компас, навигационные таблицы и передал их Блаю. К борту подбежал Джон Смит, слуга капитана, и, прежде чем кто‑либо успел помешать ему, прыгнул в лодку к своему хозяину, захватив с собой казённые деньги из личного сейфа Блая.

Борт баркаса возвышался над водой всего на двадцать сантиметров. Царило полное безветрие, на зеркальной поверхности моря играли и слепили глаза солнечные лучи.

Флетчер велел бросить в лодку солонину, сухари, несколько бочонков воды и предложил отбуксировать баркас к появившемуся островку Коту. Захмелевшие от выпитого рома мятежники горланили:

— Да здравствует Таити!

— Счастливого пути, капитан!

— Сдохни, старое дерьмо!

Рискуя перевернуть перегруженный баркас, Блай вскочил на ноги, с ненавистью крикнул:

РЫЦАРИ МОРЯ

— Если я останусь жив, клянусь, я найду вас, подонки, чего бы мне это ни стоило! Запомните эти слова!