Мауатуа комично подражала мимике печального лейтенанта, шутливо кидала в него переспелые бананы и всё ждала, когда он рассмеётся, побежит за ней, подхватит на руки и унесет в олижаишии лесок, где журчат, скрытые листвои, ручьи. Дитя природы, таитянка жила одним днём, она не могла понять заботы белых людей, их тревогу за будущее и муку расставания с прошлым.

В середине марта ливни прекратились. Блай начал погрузку саженцев в судовую оранжерею. Помаре был безутешен. Он опасался, что его враги отнимут у него все полученные от англичан сокровища, едва скроется за горизонтом его могущественный покровитель. Вождь умолял капитана взять его с собой в страну, где много красных перьев, столь ценимых на Таити[45]. Блаю стало жалко Помаре, он даже успел немного привязаться к плутоватому туземному князьку. Капитан сделал вождю прощальный подарок: два мушкета, два пистолета с тысячей зарядов на каждый ствол и двух корабельных псов. Хитрый Помаре недаром всё это время прикармливал английских собак, надеясь выпросить этих надёжных сторожей, которых его соплеменники очень боялись.

Как только по побережью распространился слух, что англичане собираются в обратный путь, к кораблю устремились гружённые снедью каноэ. Целую корзину кокосовых орехов отдавали почти даром, за одну бусинку. В возникшей на палубе сутолоке таитяне жульничали, сбывали один и тот же товар по несколько раз.

Хитихити, имевший на архипелаге славу великого путешественника и полководца, объяснял соплеменникам управление парусами и назначение всех предметов на судне. Подобно многим европейцам, он заменял знания невозмутимым апломбом и находил ответ на любой вопрос.

Попрощаться прибыли братья Помаре с многочисленной свитой, тайо и подругами англичан. Одни, объятые тихой печалью, пускали слезу, другие соревновались в том, кто из них будет громче кричать, однако внимательному взору было заметно, что в поведении большинства таитян больше притворства, чем истинной печали.

Многие моряки знали, что их темнокожие красавицы скоро принесут им детей. Видя, как убиваются женщины перед разлукой (по таитянскому обычаю, выражая горе, следовало расцарапать себе лицо), матросы невольно сравнивали таитянок с жёнами и подружками, оставшимися дома, и эти наблюдения говорили не в пользу последних.

Помаре на прощание спросил Блая, останутся ли они друзьями, когда перетане вернутся.

— Конечно, — кивнул капитан. — Король Англии щедро наградит своего друга Помаре за саженцы хлебного дерева.

Вождь выразил глубокое удовлетворение ответом, спустился в шлюпку в полной уверенности, что его догадки подтвердились: Британия — бедная страна, и перетане приплывали за едой для Георга III.

4 апреля 1789 года «Баунти», распустив веер парусов, покинул единственную страну в мире, где люди жили в собственное удовольствие.

Моряки со щемящим чувством утраты несбывшейся мечты украдкой поглядывали в сторону погружавшегося в море счастливого острова, где и им бы хватило места. Прощай, Таити, страна любви…

4. Мятеж

На смену хейвам пришли суровые будни службы. С каждым проплывающим мимо островом Полинезии всё нереальнее становилась мечта остаться в мире, где нет плетей и каторжного труда. На Таити даже к простым матросам полинезийцы относились как к людям высшего сословия, а здесь, на корабле, снова вышедшем в далёкое плавание, за один день они опять стали людьми низшего класса. После пяти месяцев привольной жизни матросам трудно было вернуться к старому жёсткому распорядку, а капитан особенно строго следил за дисциплиной.

9 апреля, словно символическое предупреждение, в десяти ярдах за кормой с большой скоростью промчался смерч, поднимая в воздух и закручивая в спираль тонны воды.

Поравнявшись с островом Анамука, который Блай хорошо знал по плаванию с Куком, «Баунти» бросил якорь, чтобы пополнить запасы дров и свежей воды. Корабль окружили множество туземных лодок с плечистыми гребцами. Капитан отправил на берег отряд под командой лейтенанта Флетчера и помощника штурмана Эльфинстона.

— Оружие применять только в крайнем случае, — напутствовал Блай офицеров. — Нам не нужны неприятности.

Девять англичан, погрузив пустые бочки на баркас, высадились на остров. Толпа туземцев, окружив маленький отряд Флетчера, стала теснить моряков, нахально выхватывать у них из рук инструменты, срывать шляпы с голов. Лейтенант, первый раз оказавшийся в подобной ситуации, растерялся. Вызывающим поведением дикари сильно отличались от добродушных жителей Таити.

Флетчер приказал отступать. Капитан встретил офицеров убийственными замечаниями:

— Вы испугались… Да, это, конечно, сложнее, чем таскать девочек по кустам, здесь надо иметь мужество, которого вы лишены, лейтенант. Жаль, что это проявилось только теперь…

— Вы сами дали приказ не стрелять, капитан, — побледнел Флетчер. — Я не заслужил ваших оскорблений.

Капитан презрительно пожал плечами.

— Заслужили, Кристиан.