— Король обвинил меня в заговоре, — продолжал Рэли. — На суде мне затыкали рот, но здесь я могу говорить. Клянусь: я никогда не предавал Его Величество и не изменял Англии. Призываю в свидетели Господа Бога, перед которым скоро предстану, и клянусь, как перед Создателем: всё сказанное мною — правда Аминь!

Рэли снял чёрный бархатный плащ и попросил палача показать ему топор. Провёл пальцем по острию.

— Это сильное лекарство вылечит меня от всех болезней одним ударом.

По традиции палач встал на колени и попросил прощения у осуждённого. Потом предложил ему повязку на глаза

— Не надо. Я не боюсь смерти.

Рэли положил голову на плаху. Толпа замерла Палач дрожал от страха

— Не промахнись, дружище. Такая работа не для твоих нервов.

Палач медлил. Было слышно, как где‑то чирикает птаха

— Ну, руби, руби скорее!

Топор с глухим стуком врезался в шею. Со второго удара голова откатилась от тела Палач поднял её за седые волосы и показал народу. Он должен был сказать «Вот голова предателя», но молчал.

— Этой голове цены не было! — крикнули из толпы. — Второй такой нет в Англии!

Тело сэра Уолтера похоронили в церкви Святой Маргариты. Голову бальзамировали, и она хранилась у леди Рэли до самой её смерти.

История помнит много эшафотов, которые со временем становились постаментами для памятников.

КОРОЛЬ МОРЯ

1. Начало пути

Уильям Дампир родился в глухой деревушке Исг–Крокер графства Сомерсет — ничем не примечательной, кроме этого факта. Рано лишился родителей. Его отец, мелкий крестьянин–арендатор, оставил в наследство сыну лишь слабое здоровье. О судьбе худенького и бледного мальчика позаботился местный землевладелец Хеляр. Он взял сироту к себе в дом и сделал его товарищем своего старшего сына Джорджа.

Мечтательный мальчик с юных лет грезил морем, парусами, дальними странами. И когда Дампиру исполнилось семнадцать лет, он без колебаний нанялся юнгой на промысловое судно. Хеляр пытался было отговорить юношу, ссылаясь на его здоровье, к тому же не для матросской службы он дал приёмышу хорошее образование, но Дампир был непреклонен. Хеляр, уверенный, что после первого же плавания тот сбежит с корабля, дал согласие.

— Не пройдёт и года, как боцманский кулак вышибет всю романтическую дурь из твоей головы.

Четыре года Дампир постигал полную лишений и изнуряющего труда профессию моряка. Обучение проходило в полном соответствии с программой того времени, включающей в себя подзатыльники и самую чёрную работу на корабле. Побывав у Ньюфаундленда на рыбных промыслах, Дампир перешёл на торговое судно, плававшее в Ост–Индию. Тропики пришлись ему больше по вкусу, нежели холодные воды Северной Атлантики. В Англию молодой моряк вернулся за несколько месяцев до начала третьей англо–голландской войны. Ему не пришлось принять участие в сражениях, хотя он и находился в составе военной английской эскадры. Сбылось предсказание Хеляра: Дампир тяжело заболел, и госпитальное судно доставило его на берег. Немного окрепнув, Дампир поехал поправить здоровье в родную деревню.

Годы скитаний не принесли ни достатка, ни особенного удовлетворения от выбранного пути. Дампир даже разочаровался в морской службе. Но не настолько, чтобы бросить якорь и окончательно пустить где‑нибудь корни.

Его приезд совпал со смертью брата Хеляра, оставившего своему родичу сахарные плантации на Ямайке.

— Если тебе так не сидится на месте, то поезжай моим агентом на плантации в Новом Свете, — предложил непутёвому воспитаннику землевладелец.

Дампир согласился. Он прекрасно знал латынь, математику, ботанику и не сомневался, что справится с новыми обязанностями.

Солнечным утром июня 1674 года с борта торгового корабля на землю Ямайки сошёл худощавый молодой человек с пронзительным взглядом. Дампир хорошо перенёс длительное путешествие через океан. В чистых водах залива у Порт–Ройяла[13] колыхались подводные сады. Порт пестрил разноязычием, цветом кожи. Пахло смолой, тиной, пенькой. Авантюристы, купцы, воры, пираты, романтики — всё перемешалось, бурлило. Искатели приключений уже почти два столетия, словно волны, нескончаемым потоком выплёскивались из чрева кораблей на берега пиратской республики.

И Дампира не отпускало чувство беспричинной радости, внутренней раскованности и уверенности в завтрашнем дне.