Читаем Рыцари креста полностью

Наконец минуты и часы битвы никто не мерил — пространство перед нами расширилось. Турки стали отходить назад. Скакавшие у нас за спинами конники приказали нам плотнее сомкнуть ряды. Я посмотрел на землю и увидел, что она стала красной от крови.

— Они потерпели поражение? — изумился я. Сигурд пнул ногой лежавшее перед ним бездыханное тело.

— На сей раз да. Но не забывай, что это всего лишь их передовой отряд.

Не успел он договорить, как мы увидели еще один ощерившийся копьями отряд. Вопреки всем ожиданиям он поразил меня своей малочисленностью. Почему десятитысячная армия воюет сотенными отрядами и почему Кербога не использует против нас конницу?

Тем временем расстояние между нами и туркамисократилось до минимума, и инстинкт вновь взял верхнад разумом. Началось новое сражение.

Дождь прибил к земле пыль, и в течение какого-то времени яс поразительной и беспощадной ясностью, неведомой мне прежде, видел все поле боя. Затем откуда-то сзади повалили клубы густого дыма. Обернувшись на миг, я увидел линию стоящих к нам спинами норманнов, пытавшихся сражаться с неожиданно выросшей перед ними стеной огня. Очевидно, турки, осаждавшие южные ворота, напали на нас с тыла. Среди них были метатели нафты — их огненные стрелы воспламенили прошлогоднюю траву и терновник. Божье воинство владело теперь совсем узкой полоской земли, начинавшейся от моста, и было с обеих сторон окружено врагами. Я не мог оценить численности нашего войска, но полагал, что большей части франков уже нет в живых. Пусти на нас Кербога конницу, и она бы смела нас в мгновение ока.

Тем не менее турецкие конники пока не появлялись.

Бой был таким же ожесточенным, а теперь, когда у нас за спиной заполыхало пламя, еще и жарким. По моему лицу тек настоящий пот, а воздух наполнился едким дымом и паром. Воюющие стороны с неослабным упорством продолжали теснить друг друга. Поднимаешь щит, отражая удар мечом, опускаешь его, чтобы отбить направленное в тебя копье, пытаешься поразить открывшегося противника, отскакиваешь назад за миг до нанесения им ответного удара. Мы перестали быть людьми, превратившись в машины для убийства.

Если бы мы дрогнули или отступили хоть на шаг, нам тут же пришел бы конец. Но мы выстояли. Не знаю, что придало нам сил — голод, отчаяние или вера, но мы обрели опору в камне под ногами и остановили смертельную волну из железа и стали. И тем не менее я подспудно чувствовал, что, несмотря на все наши попытки оказать сопротивление, несмотря на крайнюю усталость, мешавшую уходить от ударов врага и наносить ответные удары, испытание это было не настоящим. Мне доводилось принимать участие в битвах, исход которых — победа или поражение — становился известен лишь в самую последнюю минуту, и ей обычно предшествовал момент паники, порожденной осознанием близящейся погибели. В битве же при Антиохии подобной паники я не испытывал. Ни один из стоявших рядом со мной воинов не дрогнул, и роковой удар так и не был нанесен.

Характер боя постепенно менялся. Ряды противников таяли, а к нам подходило подкрепление за подкреплением. Мы пошли в наступление, однако расстояние между нами и противником не только не уменьшилось, но даже увеличилось. Наш строй, еще минуту назад плотный словно камень, дал трещины, однако никто не призывал нас плотнее сомкнуть ряды. Мы быстро продвигались вперед.

— Что происходит? — крикнул я в ухо Сигурду. — Конница Кербоги разметала бы нас в одно мгновение!

Варяг покачал головой. Как я ни старался держаться с ним рядом, но он стал постепенно опережать меня, и вскоре я понял, что мне его уже не догнать. Я замедлил шаг и бездумно остановился. Мимо меня неслись полчища нашего войска и подошедшее к нам норманнское подкрепление, я же был всего лишь щепкой в этом потоке. Они промчались мимо меня и исчезли в туманной пелене, оставив меня в полном одиночестве.

Неужели мы победили? Утверждать это я не мог, но в любом случае мы не потерпели и поражения. Затмевавшим солнечный свет дымом было затянуто все поле, и я не видел ни Кербоги, ни его огромного воинства. Я побрел по пустынному полю, пытаясь отыскать путь в город и избрав своим поводырем трупы. Там, где совсем недавно проходила наша линия обороны, они сплошным ковром покрывали землю. Здесь же стояло и воткнутое в землю Сигурдом императорское знамя с изображением золотого орла. Опершись о его древко, я перевел дух и смахнул навернувшиеся на глаза слезы.