И тут моего локтя коснулась чья-то рука. Обернувшись, я увидел рядом с собой невысокого плешивого священника с заячьей губой. Он показался мне знакомым — наверное, входил в число епископских капелланов.

— Деметрий Аскиат? — осведомился он, с трудом произнеся чужеземное имя.

— Да.

— Мой господин, епископ Адемар, хочет, чтобы завтра к нему присоединились и вы. Бой обещает быть жестоким, и ваши топоры нам очень помогли бы.

— Передай ему…

Я остановился, не зная, что сказать. В глубине души я был сыт по горло этой бесконечной бойней и битвами франков. Что бы там ни говорил Адемар, я принадлежал совсем к другому народу и не желал разделять их судьбу. Но я прекрасно понимал, что спасти нас от неминуемой смерти может теперь только битва.

— Я знаю, какой выбор сделает Сигурд, — пробормотал я.

Сбитый с толку священнослужитель спросил:

— Так я могу сказать ему, что вы придете?

— Да.

— Хорошо. — Его уродливые губы растянулись в глуповатой улыбке. — Так угодно Богу.

— Поживем — увидим.

34

Мы собрались на рассвете, и армия призраков двинулась по серым улочкам Антиохии к назначенным целям. Граф Гуго, который, к всеобщему изумлению, вызвался возглавить авангард, собрал свое войско возле ворот, находившихся у моста; за ним следовал герцог Готфрид с куда большей армией; Адемар же пока оставался на площади перед собором. Скорее всего, этой ночью епископ вообще не смыкал глаз, однако ничем не показывал этого. Он разъезжал по площади на своем белом боевом коне, подбадривая колеблющихся и разрешая грехи кающихся, он обменивался посланиями с другими военачальниками, советовался со своими рыцарями и обсуждал с ними вопросы стратегии. Мне вспомнился последний прилив сил у умирающего Куино. Не та ли искра гаснущего пламени воодушевляла сейчас и Адемара?

— Неужто этот сброд когда-то угрожал империи? — Сигурд в десятый раз за это утро принялся полировать топор, недовольно поглядывая по сторонам. — Легион печенегов справился бы с ними за час.

— Будем надеяться, что шестидесяти тысячам турок это не удастся.

К сожалению, Сигурд не шутил. Среди сотен собравшихся на площади мужчин невозможно было найти хотя бы двух воинов, вооруженных одинаковым оружием. Больше половины норманнов были одеты в турецкие доспехи и держали в руках круглые турецкие щиты, захваченные нами в городе. Пешие рыцари были вооружены мечами, многие держали в руках копья, но еще больше было таких, для кого не нашлось ничего, кроме резаков и серпов. Казалось, они идут не на битву, а на уборку урожая.

Немногочисленные варяги обращали на себя внимание своей статью и организованностью. Всю ночь мы занимались тем, что выправляли вмятины на шлемах, подкрашивали золотистой краской византийских орлов, украшавших наши щиты, и полировали ржавые доспехи. Когда запели трубы, наш отряд, состоявший из тридцати бойцов, выстроившихся в две колонны, двинулся к воротам мерной поступью, которая сделала бы честь и дворцовым гвардейцам. Во главе колонн шли Сигурд и я, хотя мне, скорее, следовало бы идти позади этого бравого отряда. Мы несли с собой не штандарт с крестом, а знамя с изображением орла. На этом настоял Сигурд.

— Тело Христово.

Я посмотрел вниз. Вдоль армейских колонн шли священники с небольшими серебряными дарохранительницами, предлагая идущим на смерть воинам освященный хлеб. Я положил в рот лепешку и проглотил ее прежде, чем понял, что она пресная, по латинскому обычаю. Но в тот момент это не имело значения. Более всего меня занимало то, откуда они взяли пшеницу, чтобы испечь хлеб.

— Братья во Христе!

На голове Адемара, восседавшего на белом жеребце, была уже не митра, а воинский шлем, пусть он и надел поверх доспехов церковную ризу. Ехавший вслед за епископом священник с заячьей губой держал в руках реликварий с копьем.

Адемар раскрыл книгу.

— Помните о словах ангела, сказанных им кротким, и не ужасайтесь. Наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего. Примите же всеоружие Божие, препоясав чресла истиною и облекшись в броню праведности. Вооружитесь щитом веры, которым вы сможете угасить все раскаленные стрелы лукавого. Возьмите шлем спасения и меч духовный, который есть Слово Божие.

С находившейся за его спиной дороги, ведшей к воротам, послышались громкие крики и пение труб. Толпа взволнованно зашумела, но епископ тут же поднял руку, призывая людей к спокойствию.

— Ворота отверсты, и битва близка! Держитесь истины, не выпускайте мечей из рук, и тогда Господь дарует нам победу! Души погибших воспарят к небесам совершенною жертвой. Мы искупим свои грехи турецкой кровью. Многие месяцы изнывали мы от голода и страданий. Сегодня нас ждет освобождение!

Армия отвечала епископу без особого энтузиазма. Единственное, чего могли желать воины, так это быстрой смерти.

Сигурд указал на гору, находившуюся у нас за спиной.

— Интересно, как там Боэмунд?