Читаем Рыцарь Смерти полностью

Я снова стиснул зубы. Проклятый ментальный контроль позволял видеть и чувствовать все, что сейчас ощущал подконтрольный, я сам неоднократно пользовался этой особенностью.

«Свои мысли нужно фильтровать», — понял я.

Вопреки собственной воле я встал и направился вверх по дороге, уходившей от портала.

— Его нужно вывести наружу и переодеть, — распорядился Амир. — Не хочу сюрпризов.

Ответом ему было молчание — телепатам не нужны слова.

Едва мы вышли из пещер, как оказались окружены сотней эльфийских лучников. Под их прицелом — хотя смысла в этой демонстрации не было никакого — я, повинуясь воле Поглотителей, разделся и надел серую хламиду с большим капюшоном. У меня отобрали все вещи, кроме плаща; его видели, но не могли даже взять в руки. Амир не ожидал такого, но скрепя сердце оставил все как есть. Меня погрузили в повозку и повезли в окружении десяти Поглотителей, остальные ехали в соседней, но я прекрасно чувствовал их по мыслесвязи.

«Почему же не сработал плащ? — в сотый раз спрашивал я себя и не находил ответа. — Ведь заклинания Поглотителей основываются на магии Разума, а в записках Рыцаря Смерти плащ значился как отражающий всю магию. Значит, все же не всю», — зло заключил я и опять же по мыслесвязи почувствовал, как ухмыльнулся один из контролирующих меня Поглотителей.

«А ты расслабься на секунду, — подбодрил я его с улыбкой, — всего лишь на секунду».

Ответной реакцией была ужасная головная боль, пришедшая от Амира, и мысленная оплеуха от него же другому Поглотителю.

«Не вздумайте заигрывать с ним! — практически всем мозгом я ощутил его мысленный приказ. — Я рассказывал вам о его способностях, не вздумайте меня подвести».

Все его соплеменники вздрогнули, а я ощутил странную, грустную гордость от его слов. Хотя что толку было сейчас от моей мощи, если меня смогла захватить в рабство кучка Поглотителей.

Весь путь до столицы мы проделали в полном молчании, Поглотители, видимо, прочувствовали слова Амира, и не расслаблялись ни минуту. Ночью и днем они чередовались на контроле — десять сторожили, десять отдыхали. Дорогой я пытался подловить их на невнимательности, но любая попытка шевельнуть рукой или начать произносить заклинание заканчивалась одинаково — разрывающей все тело болью, заставлявшей меня орать в полный голос.

Когда мы прибыли в столицу, моя уверенность в том, что вырваться из-под контроля Поглотителей будет просто, сильно пошатнулась. Эльфы, как дети, устроили целое представление из моей поимки. Я не ожидал, что все будет так, как описывалось в старых историях — толпы народа, начиная от ворот города до самой центральной площади, оскорбительные выкрики, метания гнилых фруктов — со мной в главной роли. Эльфы посадили меня в клетку, в разорванной грязной одежде, как будто меня это должно было как-то особенно унизить.

Я чувствовал себя участником спектакля под названием «Мы поймали Рыцаря Смерти». Я сидел в клетке, смотрел на тысячи эльфов и, усмехаясь, представил себе, что всего лишь одна пентаграмма — и вся эта ликующая толпа обратится в ничто. Картина, вставшая перед моими глазами, была настолько яркой и красочной, что по мыслесвязи я почувствовал, как вздрогнули контролирующие меня Поглотители. На поддержку к ним тут же подоспел Амир, но и его мысли были далеки от безмятежных. Проверив контроль, он убедился, что все нормально, и вышел из контакта.

Действо закончилось на центральной площади, где при огромном стечении народа меня на ступеньках дворца в полном составе встречал Совет. Выражение лица у эльфов — членов Совета было разным, и ради любопытства я попытался посмотреть на их ауры. Поглотители не дали мне сделать даже этого. Скривившись от боли, я стиснул зубы.

Меня заставили опуститься на колени перед эльфами, и в мозгу появилось сознание Амира, который попытался заговорить моим голосом с Советом.

«Уважаемый Совет, — попытались сказать мои губы, — я, презренный червь, признаю над собой вашу власть…»

Мне, в принципе, было все равно, что я скажу этим существам и как меня заставляют себя вести Поглотители, — я все равно собирался уничтожить их всех. Я был вправе так поступить, они напали на меня первыми, и я мог защищаться любыми средствами, не нарушая слова, данного жене. Но какое-то детское упрямство решило по-другому, и я, стиснув зубы и впившись руками в спутавшие меня ремни, держался до тех пор, пока не потерял сознание от раздирающей мозг боли. Амир, конечно, был в бешенстве от такой неудачи и сорванной концовки представления, но меня порадовало уже то, что мной они могли руководить, только если я не начинал им противиться, хотя обычно жертвы не могли позволить себе подобных вольностей под контролем Поглотителя. Мне казалось, что какая-то частичка Поглотителя во мне осталась. Именно она позволяла не давать собой манипулировать, раз уж я был готов терпеть боль, которую мне причиняли, но не подчиняться. Правда, боль была ужасной, даже при первой битве с Поглотителем я не чувствовал ничего подобного. Амир заставил меня по-другому взглянуть на то, что такое настоящая боль.