Впрочем, проходящий мимо патруль городской стражи едва обратил на них внимание, да и то, исключительно дабы посвистеть в след голой девке в рабском ошейнике и отпустить пару скабрезных шуточек на тему того, что обильно стекало у неё по ногам.

В стране, где люди покупались и продавались словно вещи, подобная картина была в порядке вещей и ничуть не оскорбляла своим видом кого бы то ни было. Раб ведь не человек. Даже не мужчина или женщина — ведь никто в здравом уме не будет оскорбляться из-за того, что какая-нибудь кобыла или овца не прикрывает свой срам.

Конец интерлюдии

Глава 17

— Ну что? — спросил я, глядя на повесившую голову зелёную драконицу. — Перебесилась? Готова, к серьёзному разговору?

— Угу, — ответила девушка, хлюпнув носом и встав с пока ещё целой кровати, понуро подошла к барьеру, страхующему гостевую часть комнаты от гнева то ли пленницы, то ли хозяйки комнаты.

— Ну и что мне с тобой делать, горе ты ящероподобное… — вздохнул я.

Отчаянно покраснев, девушка принялась стаскивать с себя одежду.

— Ты чего творишь? — устало и как можно спокойнее спросил я, наблюдая как Ониксия, дрожащими руками пытается стянуть с себя трусики.

— Я?.. — на меня удивлённо посмотрел пронзительно-зелёный глаз. — Я готова… Но ведь вы сами только, что сказали что я…

— Слушая, — тяжело вздохнул я, — знаешь, порой у меня возникает желание взять отвёртку, гаечный ключ и молоток, залезть к тебе в голову и посмотреть — что же там сломалось и можно ли это вообще починить!

— Но вы же… — драконица опять начала закипать… — Ах Ты! Ты! Ты! Развращённый-извращенец…

— Нет, дорогая! Это не я! — перебил я ящерицу. — Это ты постоянно хрен пойми, о чём думаешь!

— До-до-дорогая… — Ониксия перестала мучать лямки трусов и ещё сильнее покраснела, приложив ладошки к пылающим щекам. — Мастер признался мне в любви!

— Твою ж мать… — тяжело выдохнул я. — На, одень на руки и на ноги! И прикройся уже!

Произнеся это, я протолкнул сквозь барьер четыре тонких золотых браслета, которые упав, зазвенели по каменному полу.

— Что это? — очень эротично натягивавшая в этот момент свои узкие кожаные штанишки девушка, застыла.

— Блокираторы, — ответил я, любуясь, что уж тут говорить ладной фигуркой драконицы.

В конце то концов, передо мной стояла сейчас почти голая девушка, пусть даже и дракон, так что я с полным правом мог получать свою долю эстетического удовольствия.

— Эти украшения, заблокируют твою нечеловеческую форму, — произнёс я, внутренне готовясь к тому, что сейчас Ониксия вновь начнёт буянить и орать всякие глупости. — Сама снять ты их не сможешь…

Однако девушка смогла меня удивить.

— Ладно, — сказала она, пожав плечами и быстренько подобрав браслеты, защёлкнула из-на запястьях, и лодыжках, после чего быстренько оделась.

— Да неужели… — пробормотал я, с удивлением глядя на драконицу. — Знаешь, а тебя как будто подменили… Решила больше не буянить?

— Ну… — она смутилась. — Понимаете ли Мастер… Это была не я… Точнее не совсем я. Ну, точнее…

В общем-то, я уже знал то, о чём пыталась сейчас сказать мне Ониксия. Иначе, не пошёл бы на то, что бы выпустить её из этой комнаты. Даже со страховкой в виде блокираторов. А именно это я и собирался сейчас сделать.

Естественно, что поинтересовался я этим вопросом не у кровожадного дедушки драконоборца, буквально алчущего крови что Ониксии, что Реки, а у первоисточника, которым выступила Чёрная Драконица.

В двух словах у моей зелёной подчинённой, просто-напросто сорвало крышу после нашего с ней первого знакомства. Обычно, эти мега-яшеры став по сути фамильярами, делают ментальную привязку в какой-то мере, меняя свою личность под воздействием призвавшего их колдуна или такого героя как как наш Герберт. Но для этого им необходимо вертеться где-то поблизости от «контактора».

А у нас с Онькой произошёл конфуз. На арену её призвал не я, приняв своё поражение, она сделала привязку, а потом её взяло и зашвырнуло чёрти куда, вот и пошли психологические проблемы. Фактически в ней родилась вторая личность — та что я вижу сейчас перед собой. А вот старая драконица так и не исчезла, и до сих пор сидит в её красивой головке.

Произошла своеобразная защитная реакция, ведь я оказался далеко и не мог послужить стимулом для изменений, а Новая лапочка Оня, родилась слишком нежной, а потому чувствовала себя беззащитной и не смогла стать доминантой над личностью первоначальной Ониксией.

Можно сказать, я получил две дракоши по цене одной. Воинствующую пацанку с маниакально кровожадными планами на мой счёт и влюблённую до потери пульса дурёху. Ну а так, как драконы всё же не люди и не могут по словам «эксперта», страдать раздвоением личности — они перемешались во взрывоопасный коктейль и получилось то, что получилось.

— Вот я и спрашиваю, — усмехнулся я. — Что же мне с тобой теперь делать?