Читаем Рыцарь полностью

— Правда сами принесли — или это вы так, шутите?

— Нет, я не шучу, я геолог.

— А где вы их находите? — спросила она.

— Каждый камень в своем месте рождается. Если это знать, то знаешь, где его искать. А потом если на поверхности, можно ножиком аккуратно взять, а если глубже, то есть такой специальный геологический молоток.

— Значит, чтобы добыть камни для колечек, надо дробить горы? — с некоторой тревогой спросила девушка.

— Ну, если массово искать, то вообще-то да, — вздохнул он. — Я это тоже не очень люблю… я больше подбираю, что мне по пути встречается. Ведь в горах бывают самые разные камни, они сами откалываются из-за ветров и вод, скатываются, попадают в расщелины, застревают там… Например, подтаяла вода, затекла в трещину. Стало холодно — замёрзла в лёд, а лёд-то камень подпирает, вот он и трескается. Получается скол.

— А этот камешек вы нашли?

— Нет, этот не я.

— А какие вы?

— Ну… вот, например… ещё, пожалуй, вот это… — он занялся поиском в коробочке «своих» колечек, потом достал ещё медальончики. Девушка была очень приятная и обаятельная, и ему доставляло радость ей всё это рассказывать.

— Вот это ваше, да?

— Да.

— Откуда? Как вы нашли этот камешек? Расскажите.

— Это камешек с Северного Урала. В тот день, когда я его нашёл, была пасмурная, дождливая погода, и мы с тремя товарищами пробирались по ущелью…

Девушка слушала, вертела в руках колечко и смотрела его на свет. Дослушала историю, спросила:

— И сколько?

— Эти по сорок семь, — ответил он.

Девушка тут же выгребла всё из карманов и разочарованно произнесла:

— Не везёт так не везёт! Сорок три рубля восемнадцать копеек. Что за день!

— Нате, держите, — сказал Володя, зачерпнув из кармана мелочь и протянув ей на ладони. — Только тихонько, чтобы кассирша Люсенька не видала, а то рассердится.

Девушка взяла четыре рубля, в самом деле послушно повернувшись к Люсеньке спиной, и сказала:

— Я вам завтра отдам. Вы завтра работаете?

— Каждый день, — согласился он.

— Я отдам, — повторила она, пошла в кассу. Вернулась с чеком, взяла колечко.

— Очень люблю все красивое, — решила поделиться она. — Северный Урал… — вздохнула. — Знаете, что я подумала про вашего рыцаря? Вот представьте, если вы ребёнок, вам три-четыре года, и вот у вас в доме стоит такой рыцарь. Мама спит, папа спит, бабушка спит, а вы на цыпочках выходите в коридор, где он стоит, зажигаете маленькую свечку или фонарик, чтобы никто не увидел, и смотрите на него, как он там стоит. И вам чудятся разные рассказы про героев, про подвиги, вот уже как будто кони скачут по полю, и такой закат красный над степью… Представляете? А днём вы включаете телевизор, а там показывают Тома и Джерри, как Джерри бьет Тома скороводкой по голове или засовывает в духовку, а тот кричит от боли. И тогда вы немедленно выключаете этот гадкий телевизор, бежите к рыцарю, обнимаете колонну, потому что до самого рыцаря вам не достать, и просите его, чтобы он вам помог, чтобы и вам скакать по степи на коне, чтобы красивое замечать, чтобы знать, что такое боль и радость, ответственность и труд, чтобы… А если рыцаря нет, то куда вы спасётесь от этих Тома и Джерри в три-четыре года?

— Нда, — потрясенно отозвался Володя на эту речь. — Нда… Послушайте, знаете что, я подумаю, поищу что-нибудь для ваших детей, такое же красивое, просто поменьше и подешевле. Что-нибудь придумаем, правда-правда. В какую сумму это должно уложиться?

— У меня пока нет детей, — сказала она. — А поменьше и подешевле не поможет. Детям нельзя предлагать всякие поделки и безделушки. Взрослые с этим пообвыклись, а детям нельзя. Ну, а настоящая вещь, конечно, будет стоить дорого. Это не странно. Ничего, если я буду приходить сюда смотреть на него? Ваша Люсенька не будет смеяться или сердиться?

— Пусть только попробует, — сказал Володя. — Лишь бы ваш муж не сердился, а то он у вас суровый.

— Аркашка? — переспросила она. — Да ну его! Он не суровый, он искусства не понимает. Не было у него в детстве вот такого рыцаря.

— А у вас был?

— Не знаю. Я любила ветер и бурю, — сообщила она. — И сейчас люблю. До свидания.

И ушла. Володя собрал колечки и медальоны обратно в коробку. Прошёлся вдоль витрин, посмотрел, что у них есть в наличии. Девушка была права, ничего такого, к чему можно было убежать от телевизора и припасть как к роднику, не было. Только большой древнерусский воин. И он стоил двести тридцать тысяч.

В обед Володя сходил к киоску и купил газету объявлений. Предлагали сетевой маркетинг, предлагали работу грузчикам, но все это было смешно и не то. Двести тридцать тысяч так быстро и запросто с неба не падают.

Узнал номер Важенина, позвонил ему в мастерскую.

— Слушай! Тут такая девушка пришла, просто умирает по твоей скульптуре, таких вещей понарассказывала, что я чуть не заплакал. Может, у тебя есть такие же, только маленькие? А?

— Нет, маленькие — это не то, это если даже сделать, это совсем будет не то, — авторитетно сказал Важенин, потом, помолчав, добавил другим голосом:

— А что… очень красивая девушка?

Володя хотел бросить трубку, но потом решил, что лучше ответить: