Читаем Рыбаки (очерки) полностью

С начала 80-х годов прошлого столетия в Мангышлакский уезд проникли астраханские рыбопромышленники. Сложившаяся на Мангышлаке, как и в других районах побережья Каспия, система взаимоотношений между рыбопромышленниками и рыбаками превратилась в открытую форму жестокой эксплуатации. По всему восточному побережью Мангышлака от Форт-Александровска до Киндерли рыбопромышленники, имея возможность нанимать рабочих со стороны и располагая соответствующими орудиями лова и судами, производили массовый лов сельди неводами. При этом они не учитывали того, что неводы разбивают сельдь косяками, и она уходит в глубь моря. Этим самым они лишали добычи бедных рыбаков, которые могли ловить сельдь только ставными сетями близ побережья.

Очень плохим был улов, например, и в 1888 году. Это сильно отразилось на материальном положении жителей станицы Николаевской, для которых рыбный промысел был единственным источником существования. Понеся большие потери во время урагана весной того года, они впали в долги, а плохой улов в 1889 году их положение ещё более ухудшил. В их порт изредка заходили купеческие суда с продовольствием и другими товарами, но покупать даже необходимое население не могло: было не на что. В 1901 году на участке Киндер ли весь берег был загромождён шалашами с чанами для соления сельди — здесь занимались ловлей неводами двадцать пять промышленников.

В 1901 году не имели совсем улова сельди по той же причине поселяне местечка Урулю-Николаевка. В их водах тоже были расставлены неводы промышленников. Жители протестовали против такого произвола, просили местные власти навести порядок в этом жизненно важном для них деле. «Лов сельдей неводами, — писали начальнику Мангышлакского уезда в своём прошении от 17 августа 1901 года жители Форт-Александровска и Киндерли, — приносит пользу только людям богатым, а мы, поселяне, народ бедный и неводами ловить не можем».

С другой стороны их притесняли жёсткие правила и условия, которые царское правительство выработало якобы с целью упорядочения лова рыбы. По этим условиям, начиная с 1874 года, каждый ловец обязан был брать билет на право лова рыбы в течение всего года. Стоимость билета зависела от класса лодки. Если лодка служила для прибрежного лова, то билет стоил пять — десять рублей. Если рыбацкая лодка могла выходить в открытое море под парусом, то рыболов должен иметь билет стоимостью двадцать пять рублей. Но и это не было пределом. Под тем или иным предлогом билет постоянно дорожал. В 1902 году его стоимость дошла до пятидесяти двух рублей пятидесяти копеек, что, несомненно, для населения было новым тяжёлым бременем. Кроме сборов на право лова, рыбаки платили другие налоги, и потому даже в лучшие годы, когда улов был более или менее хорошим, они еле сводили концы с концами.

Лов рыбы каждого вида разрешался только в определённые сроки; запрещалась ловля наживными снастями в местах, даже если иной способ лова применить было нельзя.

С 1 января 1901 года был запрещён бой тюленей (с 15 декабря по 15 февраля — лучшее время для этого вида промысла). Ранее до введения этого запрета промысловики на тюленей старались добраться до отдалённых мест, где залегал тюлень, в первых числах января, потому что промысловая путина начиналась в феврале и в начале марта. Установленный же запретный период тюленьего убоя отнимал у промысловиков целый месяц, ограничивая время боя всего двумя неделями.

С 1902 года было запрещено пользование двадцатипятиверстным участком, принадлежавшим по льготе селению Николаевскому, а ведь бесплатный лов на этом участке был единственным источником существования местных рыбаков.

Запрет лова на двадцатипятиверстном участке влёк за собой и запрет лова красной рыбы с 15 июня по 1 августа — лучшее время путины.

С 1 января 1902 года пятирублёвый билетный сбор за прибрежный лов рыбы с подчалок и бударок был заменён билетами двадцатирублёвой стоимости.

Запрещён был плавной лов, являвшийся источником существования рыбацких семей, живущих поблизости от этих вод.

Интересы рыбаков Мангышлакского уезда, промышлявших вдоль побережья Каспийского моря между Тюб-Караганским заливом и Кара-Богазским проливом, тоже коренным образом были ущемлены.

Новыми правилами в море разрешалось употреблять только ставные сети и крючковую снасть, то есть те орудия, которые неприменимы в местных условиях и потому туркменами совершенно не употреблялись. И, наоборот, все способы лова (этликами, ултами, сандовой для лова красной рыбы и волокушами для лова сельдей), применяемые туркменами испокон веков, новыми правилами были запрещены. Не имея других средств лова и не зная их, туркмены Мангышлакского уезда, промышлявшие вдоль побережья Каспия между Тюб-Караганским заливом и Кара-Богазским проливом, вынуждены были лов рыбы прекратить совершенно.

Кроме того, время запрета на лов красной рыбы, согласно новым правилам, совпадало с самыми богатыми месяцами промысла — сандовым боем на туркменском побережье, потому этот запрет тоже сильно обессилел рыболовов.