Читаем Ружье полностью

— Как долго здесь были водители автобусов?

— Они все утро околачивались здесь, потом им сказали, что поездка отменяется.

— Никто из них к "кадиллаку" Скэнлона не подходил?

— Нет. Слушайте, вы не там ищете. Вчера все машины прошли проверку. Они были в отличном состоянии. Бомбу явно подсунули после того, как "кадиллак" выехал из гаража.

— Вы ошибаетесь, мистер Койл.

— По крайней мере, здесь ее подложить не могли.

— Вы в этом уверены?

— Я же сказал: вчера все машины прошли проверку.

— Вы их лично проверяли, мистер Койл?

— Как будто у меня нет других дел, кроме как проверять "кадиллаки", автобусы и мотоциклы.

— Кто их осматривал? Кто-то из ваших механиков?

— Нет, к нам приходил человек из городской автоинспекции.

— И сказал, что машины в порядке?

— Он осмотрел их до последнего винтика и объявил годными к строевой.

— И в моторы залезал?

— Да, он осмотрел их снаружи и изнутри. Коробки передач, сцепления. Часов шесть здесь провел, не меньше.

— Если бы в "кадиллаке" была бомба, он бы ее обнаружил?

— Еще бы!

— Скажите, мистер Койл, он не оставил письменного заключения, что машины в порядке?

— С какой стати? — удивился Койл. — Вы что, хотите снять с себя ответственность и все свалить на автоинспекцию?

— Мы просто пытаемся понять, как он мог не заметить бомбу, которая, вне всякого сомнения, была в одном из "кадиллаков".

— Никакой бомбы там не было.

— Мистер Койл, наши эксперты утверждают…

— А мне плевать, что утверждают ваши эксперты. Говорю вам, вчера все машины были прочесаны частым гребнем и в машине заместителя мэра, когда она уезжала из гаража, бомбы не было и быть не могло. Вот и все!

И Койл смачно плюнул.

— Мистер Койл, — спросил Клинг, — вы лично видели, как осматривали машину заместителя мэра?

— Своими собственными глазами.

— Видели, как инспектор поднимал капот?

— Да.

— И вы можете присягнуть, что двигатель был осмотрен самым тщательным образом?

— Что вы имеете в виду?

— Вы видели, как инспектор осматривал мотор?

— Ну, я не стоял у него над душой…

— Где вы были, когда осматривали машину заместителя мэра?

— Здесь.

— На этом самом месте?

— Нет, я был в конторе. Но видел все, что происходит в гараже. Через стеклянную перегородку.

— Значит, вы видели, как инспектор поднимал капот именно машины заместителя мэра?

— Да.

— Но в гараже две дюжины "кадиллаков". Откуда вы могли знать, что это именно та машина?

— По номеру. На ней стоят буквы ЗМА, а потом идут цифры. А на машине мэра — МА и цифры.

— Значит, машину заместителя проверяли?

— Да, он провел у каждой машины не меньше получаса, так что не говорите, что осмотр был поверхностным.

— Он осматривал машину заместителя мэра полчаса?

— Да, а что в этом такого?

Мейер вздохнул.

— Боюсь, нам придется поговорить с ним самим. Как его фамилия, мистер Койл?

— Кого?

— Инспектора.

— Не знаю.

— Он не назвался? — спросил Клинг.

— Он показал документы и сказал, что пришел осматривать наши машины.

— Какие же документы он показал?

— Бумагу, а на ней текст, напечатанный на машинке.

— Мистер Койл, когда к вам еще приходили из автоинспекции?

— Этот тип пришел первый раз.

— А другие инспектора разве не приходили?

— Нет, никогда.

Медленно и устало Мейер проговорил:

— Как выглядел этот инспектор?

— Высокий блондин со слуховым аппаратом, — услышал он в ответ.

* * *

Стукач по кличке Толстяк Доннер — огромных размеров и бледный, как юная ирландка, — любил тепло. Его бледность казалась столь неестественной, что Уиллиса порой начинали одолевать подозрения, не наркоман ли Доннер. Впрочем, Уиллису было на это наплевать. В любой воскресный день любой полицейский за полчаса может арестовать семьдесят девять наркоманов, и у семидесяти восьми из них окажутся при себе наркотики. В нынешние времена хорошие осведомители не валяются на дороге, а Доннер был один из лучших. К сожалению, далеко не всегда он был под рукой. В любой момент он мог отчалить в Лас-Вегас, Майами-Бич или Пуэрто-Рико, чтобы улечься на пляже под тентом и полюбоваться каплями пота на собственном огромном теле.

Уиллис очень удивился, застав Доннера дома в самый холодный за всю историю города март. Комната Доннера напоминала турецкую баню. Вовсю трудились два радиатора, им помогали три рефлектора. В этой духовке и восседал Доннер в пальто, перчатках и трех парах шерстяных носков, согревавших его закинутые на радиатор ноги. Здесь же находилась полуголая девица лет пятнадцати в цветастом лифчике, узких трусиках и халатике без пояса. Появление постороннего человека совершенно ее не смутило. Равнодушно окинув взглядом Уиллиса, она как ни в чем не бывало продолжала расхаживать по комнате, не обращая внимания на двух мужчин, перешептывавшихся у окна, за которым сверкало по-зимнему холодное солнце.

— Кто такая? — осведомился Уиллис.

— Дочка, — усмехнулся Доннер.