Читаем Ружье полностью

"Телефонный блюз" — эту наполненную грустью песню пели и продолжали петь большинство жителей города. В наше время становится все труднее узнать, что происходит с телефоном абонента, до которого вы пытаетесь дозвониться, — занят ли он, не работает, временно отключен или вообще украден "международной бандой похитителей телефонных аппаратов". Система прямого набора является, конечно, замечательной вещью, одно плохо — чаще всего, набрав номер, вы слышите либо полную тишину, либо сигнал "занято", либо запись, а порой просто серию странных гудков и пощелкиваний. После трех-четырех безуспешных попыток вы звоните на телефонную станцию, где с вами разговаривают так, словно вы прошли подготовку на курсах для людей с показателем интеллекта ниже 48 по шкале Бине[29]. Иногда вам и в самом деле удается поговорить с вашим абонентом. Но чаще всего перед глазами Кареллы возникал образ какого-нибудь потерпевшего, тщетно пытающегося дозвониться до врача, пожарным или в полицию. В принципе, в участке был номер для оказания срочной помощи, но что в этом хорошего, черт возьми, если телефон нельзя заставить работать? Так думал Карелла, поднимаясь на четвертый этаж к квартире Лу Кантора, третьего человека, имя которого было в записной книжке Сары Флетчер.

Мейер постучал, и они встали по обе стороны двери, дожидаясь ответа.

— Да? — спросил женский голос. — Кто там?

— Полиция, — ответил Мейер.

Последовало короткое молчание.

— Одну минуту, пожалуйста.

— Ты думаешь, он дома? — прошептал Мейер.

Карелла пожал плечами. Они услышали приближающиеся шаги, и тот же голос спросил через запертую дверь:

— Что вам угодно?

— Нам нужен Лу Кантор, — сказал Мейер.

— Зачем?

— Обычное расследование.

Дверь приоткрылась, но лишь на узенькую щелочку — дальше не пускала цепочка.

— Покажите ваши значки, — потребовала женщина.

Одно правило жители этого прекрасного города усвоили четко — если к вам пришел полицейский, обязательно попросите его показать свой значок, потому что в противном случае он может оказаться грабителем, насильником или убийцей — и что тогда делать? Мейер показал свой значок. Женщина внимательно рассмотрела его, сняла цепочку и широко распахнула дверь.

— Входите.

Они вошли в квартиру, и женщина сразу же закрыла и заперла дверь. Они стояли в маленькой аккуратной кухне, а в дверном проеме была видна следующая комната, несомненно, гостиная с двумя креслами, диваном, торшером и телевизором. На вид женщине было лет тридцать пять — высокая шатенка с крупной фигурой и квадратным лицом, обрамленным короткими темными волосами. Поверх ночной рубашки на ней был халат. В ее голубых глазах застыло подозрительное выражение. Она молча ждала, переводя взгляд с одного детектива на другого.

— Он дома? — спросил Мейер.

— Кто?

— Мистер Кантор.

Она озадаченно посмотрела на него, но неожиданно догадка промелькнула у нее в глазах, и она слегка улыбнулась.

— Лу Кантор — это я. Луиза Кантор. Чем могу вам помочь?

— А-а!.. — сказал Мейер, с интересом разглядывая ее.

— Чем я могу вам помочь? — нахмурившись, повторила Лу.

Карелла вытащил из блокнота ксерокопию фотографии Сары и протянул ее хозяйке квартиры.

— Вы знаете эту женщину?

— Да.

— Как ее зовут?

— Сэди Коллинз. А почему вы спрашиваете?

Карелла решил не ходить вокруг да около, а сразу открыть все карты.

— Ее убили.

— Понятно. — Лу вернула ему ксерокопию. — Я так и подумала.

— Почему вы так подумали?

— На прошлой неделе я видела ее фотографию в газете. Или фотографию женщины, очень похожей на нее. Имя было другое, и я подумала: "Нет, это не она". Но, Боже мой, чем больше я смотрела на фото, тем больше убеждалась, что это Сэди. — Лу пожала плечами и подошла к плите. — Хотите кофе? Если да, то могу сделать.

— Спасибо, не стоит, — сказал Карелла. — Мисс Кантор, насколько хорошо вы ее знали?

Она снова пожала плечами.

— Мы были знакомы совсем недолго. Кажется, мы встретились в сентябре и виделись всего три-четыре раза.

— А где вы с ней познакомились? — спросил Карелла.

— В баре "Лиловые стулья", — ответила Лу и, посмотрев на него, быстро добавила: — Совершенно верно, вы правы.

— Никто ни о чем вас не спрашивал.

— Ваши глаза спросили.

— Так как насчет Сэди Коллинз?

— Что насчет Сэди Коллинз? Выражайтесь яснее, офицер, я не собираюсь думать за вас или помогать вам.

— Почему?

— Главным образом потому, что мы не любим, когда лезут в наши дела.

— Мисс Кантор, никто в ваши дела не лезет. У вас своя религия, у меня своя. Мы здесь для того, чтобы поговорить об убитой женщине.

— Ну так спрашивайте! Что вас конкретно интересует? Была ли она нормальной? Но ведь до какого-то момента все нормальные, разве не так? Она хотела научиться, и я ее научила.

— Вы знали, что она замужем?

— Да. Ну и что с того?

— Она сама вам это сказала?

— Сама. Однажды ночью она разрыдалась и до утра проплакала у меня на руках… Да, я знала, что у нее есть муж.

— Что она рассказывала о своем муже?

— Ничего такого, что могло бы меня удивить.

— Что именно?