Читаем Руссо туристо полностью

В свою очередь, начальнику Отдела кадров М.И. Князеву предписывалось до 1 февраля 1957 г. укомплектовать штат Отдела советского туризма ответственными сопровождающими до 80 человек. Особое внимание предлагалось обратить на то, чтобы «подбираемые работники были политическими проверенными и квалифицированными». Кроме того, в штат Отдела советского туризма дополнительно вводились 5–6 сотрудников планирования выезда групп, оформления и передачи ВЦСПС путевок, разработки и технического описания маршрутов поездок. Соответственно штат Отдела кадров предполагалось пополнить 2–3 сотрудниками для оформления паспортов и виз[138].

Несмотря на все усилия по мере расширения туристских связей проблемы только добавлялись, в том числе при согласовании в ГАИ поездок советских туристов на автомашинах. В связи с увеличением числа поездок советских туристов в западные страны в феврале 1957 г. в недрах «Интуриста» возникла дискуссия об информационном обеспечении поездок и валютной политике. В частности, звучали предложения сделать «справочник по зарубежным странам… исчерпывающим», так как очень часто у советских туристов возникало неправильное, с точки зрения руководства ведомства, мнение о жизни народа того или иного государства «на основании того, как они тратят представляемые им карманные деньги». Более того, чиновников от туризма пугало, что, возвращаясь в СССР, такие туристы неправильно информировали советских людей о жизни за рубежом. При этом представители Министерства культуры выступали против выпуска большого числа справочников по странам капиталистического лагеря, куда ехало «гораздо меньше туристов, чем в страны народной демократии». Напротив, руководство «Интуриста» полагало, что к этому вопросу «нельзя подходить механически», ведь «большинство наших ошибок в работе с туристами – именно по капиталистическим странам»[139].

Камнем преткновения стало и валютное обеспечение туристов. С одной стороны, «избыток» валюты мешал «проведению запланированных мероприятий»: туристы стремились купить «как можно больше вещей, иногда в ущерб экскурсиям». Сторонники жесткого валютного лимита полагали, что «валюта дается советским туристам на сувениры, которые они должны дарить за рубежом, на личные цели (бритье, глаженье одежды и т. д.) и на чаевые, а не на приобретение вещей». Но, с другой стороны, звучали аргументы против подобного ограничения в отношении туристов: «…наше государство выиграет, если туристы приобретут более ценные вещи, более рационально потратят валюту»[140].

Из стенограммы совещания руководящих работников «Интуриста» в апреле 1957 г. узнаём, что «самый тяжелый вопрос» в ряде агентств возник с отправкой советских туристов за границу. В частности, по мнению заведующего минским агентством Лобана, во многом проблемы объяснялись тем, что Белорусский Совет профсоюзов высылал списки всего за 3 дня до поездки. Впрочем, звучала критика и в адрес Отдела советского туризма, который, по образному выражению директора гостиницы «Астория» Степанского, уже год «вылезает из скорлупы», продолжая работать «по старинке». Заместитель министра внешней торговли И.Г. Большаков попытался разграничить функции ведомств. По его твердому убеждению, комплектованием групп должны заниматься профсоюзы, ведь «это работа политическая, так как комплектование групп за границу и включение в них лиц следует как поощрение работников…». Тогда как «задача Интуриста – это хорошо организовать отправку групп, не допустить беспорядка с отправкой и при возвращении групп из-за границы»[141]. Как мы увидим далее, проблема взаимодействия профсоюзов и интуристовских структур еще долго будет оставаться одной из самых острых и обсуждаемых.

Так, 10 мая 1957 г. заместитель министра внешней торговли И.Г. Большаков в письме председателю ВЦСПС В.В. Гришину сообщал о срыве ЦТЭУ ВЦСПС и центральными комитетами профсоюзов сроков комплектования туристских групп для поездок в ГДР. Если по согласованному с Немецким бюро путешествий «ДЕР» плану в мае в ГДР должны были выехать 16 групп, то отправлено было всего 13. Такое положение, по мнению чиновника, «вызывает у немецких друзей нежелательную для нас реакцию и наносит ущерб укреплению советско-немецких дружественных связей»[142].