Несомненно, что в 1245 году монголов в Европе называли «татарами» («тартарами»). Сами же они называли себя «монголами» («моалами», согласно Рубруку). Вот что пишет В. Н. Татищев в «Истории Российской»: «Русские историки хотя их (монголов. – К. П.) татарами именуют, но они сами оного не употребляли, а именовались монгу и монгалы, как в грамотах ханов их и князей Указано. До сих пор, как выше сказал, кроме европейских, сами татарами не зовутся. Что же крымские, астраханские и пр. татарами зовутся, то они, слыша от европейцев оное и не зная значения названия, не за поносное приемлют».

Таким образом, есть все основания полагать, что могольские военачальники Чингизиды (как, впрочем, и все их племя) принадлежали к европеоидной расе, воспитывались в уважении к христианству и, хотя бы частично, были христианами. Термин «монголы» есть политический термин, обозначавший сторонников Чингисхана и Чингизидов. Термин «татары» впоследствии стал обозначать просто рядовых бойцов монгольской армии. Возможно также, изначально он употреблялся европейцами по отношению к войскам Батыя в 1241–1242 годах и имел оскорбительный смысл «выходцы из преисподней».

Если же предположить, что термин «татары» изначально имел этническое происхождение, то достаточно сложно объяснить, почему уже в 1245 году (согласно Плано Карпини, о том же пишет и Матфей Парижский), так называли ордынцев на Западе, тогда как они сами себя называли «монголами», о чем, собственно, и свидетельствует вышеупомянутое название книги Карпини. Получается невероятное совпадение: европейский термин «тартары» (татары) якобы оказался идентичен с именем соседнего с монголами племени, проживавшего по Керулену. В целом версия В. Н. Татищева выглядит более предпочтительной.

Она находит интересное подтверждение в работе историка В. А. Кучкина (и не его одного, безусловно): «В упорной борьбе племени монголов во главе с Темучжином удалось все-таки] покорить племя татар. Подавляющая часть последних была перебита (Темучжин казнил всех, кто ростом был выше оси тележного колеса), оставшиеся влились в созданное Темучжином государство, и некоторые представители монгольского племени татар впоследствии занимали высокие должности при дворе Темучжина» («Русь под игом: как это было»).

Вы сами подумайте – на каком расстоянии от земли находилась ось тележного колеса? Кто, после такой расправы, мог «влиться» в созданное Темучжином государство? Остались только младенцы, которые не могли запомнить резни и впоследствии отомстить. Вот на чем строился расчет. Естественно, уцелевших детей распределили между семьями, их воспитывали не как татар, говорить они выучились не как татары, и кто им потом стал бы рассказывать о том, что они татары? Дескать, «извини, сынок, ты уже большой и должен знать, что мы зарезали твоих родителей». Милое дело. Можно с уверенностью полагать, что после такого геноцида со всяким этнонимом «татары» в степях было покончено.

Вот как считает современный исследователь М. Закиев: «Этноним татар не идет непосредственно от этих центральноазиатских татар. Он распространился сначала в Западной и Восточной Европе как политический и географический термин для обозначения всех восточных народов, лишь позднее его стали применять для обозначения всех мусульманских тюрков, и только в XIX в. этноним татар был принят как самоназвание булгаро-тюрков-мусульман волго-камского региона» (М. Закиев, «Татары: Проблемы истории и языка», Казань, 1995).

Тюрки – это язык

«Древний характер славян являл в себе нечто Азиатское; являет и доныне: ибо они, вероятно, после других Европейцев удалились от Востока, коренного отечества народов. Не Татары выучили наших предков стеснять женскую свободу и человечество в холопском состоянии, торговать людьми, брать законные взятки в судах (что некоторые называют Азиатским обыкновением): мы все то видели у Славян и Россиян гораздо прежде. В языке нашем довольно слов Восточных: но их находим и в других Славянских наречиях; а некоторые особенные могли быть заимствованы нами от Козаров, Печенегов, Ясов, Половцев, даже от Сарматов и Скифов: напрасно считают оные Татарскими, коих едва ли отыщется 40 или 50 в словаре Российском. Новые понятия, новые вещи требуют новых слов: что народ гражданский мог узнать от кочующего?» (Н. М. Карамзин, «История государства Российского».)

В 1227 и в 1246 гг., то есть до и после «завоевания» Руси, в распоряжении Батыя находилось всего 2000 бойцов, мангуты и чжурчжени. (Л. Н. Гумилев, «Древняя Русь и Великая степь»). Предположим даже, что они за этот период и не умирали. Гумилев сообщает также об ополчении, принимая цифру Н. Веселовского в 25 000. Какое такое ополчение? За ополчением стоит народ. Принимая цифру мобилизации в 5 % (т. е. каждый десятый человек мужского пола), за ополчением в 25 тыс. человек должно стоять 500 000 человек общего народонаселения. А это есть численность всего монгольского народа.