Читаем Русский Харьков полностью

– Станислав, за что тебя исключили из «Нац. спилки пысьмэнныкив»? Кто инициатор? Как проходило обсуждение на собрании, на котором тебя исключали? Что удивило и поразило во время исключения?

– За что? За то, что русский. Русский писатель. На «исключительном» заседании правления я не был, на совет нечестивых не пошел, как нас и учили, потому о происходившем знаю лишь по отголоскам. Будут ли свидомые теперь выносить решение правления на общее собрание, а дальше – в Киев, не знаю. Каковы процедуры их устава, имеют ли они право вообще кого-то исключать и за что, не ведаю. И не слежу. Всё равно.

Инициировано исключение, говорят, было «сверху». Что есть для них «верх», не берусь судить. Но поскольку двумя неделями прежде был исключен из Национального союза журналистов Украины глава телеканала «Первая столица» депутат Харьковского городского совета Константин Кеворкян, а 30 июля – «поэт и публицист Станислав Минаков, являющийся также членом Союза писателей России и Всемирной ассоциации писателей International PEN-Club (Moscow Center)», понимаю, что это заработала система. Показательно, что мы оба принимали 12 февраля участие в конференции губернатора Харьковщины Добкина «Социально-экономические и политические процессы в посткризисной Украине», в результате чего губернатор был обвинен в сепаратизме, арестован и выпущен. На него отделом по борьбе с организованной преступностью МВД было заведено уголовное дело, а Кеворкян и Минаков допрошены по этому делу как свидетели.

Удивляет поспешность, с какой руководители творческих организаций стремятся выполнить указания новой киевской власти – по исключению из своих рядов инакомыслящих. Очевидно, киевская хунта установила тоталитарный режим, не терпящий свободы мнений, пренебрегающий толерантностью и терпимостью к инакомыслию. То есть воздействие на оппонентов осуществляется в Харькове и через общественные организации. Хунта и ее клевреты пытаются укусить или как-то притеснить и весьма известных в городе и далеко за его пределами творческих людей, которые неоднократно публично выступали в прессе и перед общественностью с критикой нынешнего режима, несогласных с нацистской идеологией киевской хунты, высказывались за федеративное устройство Украины и необходимость тесного сотрудничества с Россией, Таможенным союзом.

К творческому процессу это судилище отношения не имело. Это был воистину «европэйський ривень» расправы за политическое, гражданское инакомыслие. За внятно выраженные мною акценты как в моих энциклопедиях и альбомах – «Храмы России», «Храмы великой России», «Святыни великой России», выпущенных в Москве с многократными переизданиями с 2008 г. А также за обильную публицистику последнего десятилетия, когда я написал, пожалуй, сотни статей, в том числе о политической, культурной, религиозной, правовой, общегражданской ситуации на Украине. Кстати, в этих своих книгах я немало уделил внимания православию на Украине, которое невозможно отделить от общей плоти нашей Церкви, от духа русского народа. То, что мы называем Святой Русью, есть одно: от Херсонеса, Почаева, Чернигова и Киева до Полоцка, Новгорода, Москвы и далее.

– А зачем ты вообще был членом Союза писателей Украины? Вон даже такие свидомиты, как Андрухович и Цибулько, не состоят в этой свидомитской организации, а ты, русский поэт, там состоял?

– Меня принимали-то ровно 20 лет назад, и давали мне рекомендации Борис Чичибабин и Ирина Евса. Тогда еще сохранялась иллюзия эдакого «профсоюза литераторов», именно в смысле социальной защиты. Однако за 20 лет я никакой материальной помощи от союза не получил – ни в виде путевок в дома творчества, ни в каком ином. Членство в НСПУ в последние времена оставалось единственной нитью моей социализации: с 2007-го моя трудовая книжка лежит в тумбочке, и там записано: «Находится на творческой работе». А это значит, что в соответствии с законодательством Украины продолжается трудовой стаж. Теперь мои «коллеги» меня, похоже, лишили этого статуса. Ну что ж, тем лучше.