Читаем Русский Харьков полностью

– Главная проблема сейчас, кажется, заключается в том, что друг друга не понимают даже говорящие на одном языке. И речь не только о политиках: у этих взаимопонимание, видимо, в должностных инструкциях не прописано. Участвующие в протестах клеймят позором тех, кто, по их выражению, сидит на диване. И не оставляют им права предпочитать эволюцию революции. Сидящие на диване, не вникая в детали, считают протестующих истеричными бездельниками. Можно ли надеяться на то, что мы когда-нибудь друг друга поймем? И что мы можем, должны для этого сделать?

– Есть теория и практика малых дел. Ты на своем месте находишься – делай, что должно, и будет тебе. Кто-то пишет публицистические статьи. Кто-то выступает с художественными сочинениями, в меру дарования. Можно ли надеяться, что мы найдем общий язык? К прискорбию, начиная с 2004 года длятся острые противостояния. Люди ссорятся. Бывшие друзья, которые вроде бы выросли вместе и лет по тридцать казались друг другу духовно и душевно близкими, вдруг обнаруживают меж собой пропасть. Я для себя это комментирую как противостояние на духовном плане. Другого объяснения у меня нет для действий тех, кто готов впадать, в частности, в оранжевое беснование, вплоть до перемены собственной духовности, измены Родине и присягания каким-то новоявленным государствам, которые являются осколками великого Отечества, временно пребывающего в расчленении.

На Украине отчетливо проявился Каинов комплекс ревности к родному брату – к России. Украина предпринимает попытку себя противопоставить и осознать чем-то иным. А чем иным – непонятно. Позитива ведь нет, а есть только рефлективный, то есть отраженный свет. И попытка забвения того, что Украина, вот эта территория – Малороссия, Киевская Русь – является изначальной и неотъемлемой частью большого Русского мира. Частью, которая всегда питала русское православие, русскую духовность, наполняла в том числе и русскую культуру – вспомним многих русских святителей, выходцев из Малороссии, а также писателя Гоголя, живописца Боровиковского, композитора Глинку, который в Малороссии капеллу собирал и Гулака-Артемовского вывез в Питер, где учил композиторскому мастерству, и так далее.

Поймем ли мы друг друга? Большой вопрос. Нынешняя смута является Божиим попущением и свидетельством нашей греховности, гордыни. Чем может закончиться это геополитическое столкновение, сказать трудно. Дай Бог, чтоб обошлось без братоубийственной войны, без войны вообще. Увы, тлеющая гражданская война в умах продолжается здесь уже четверть века, и даже более того.

И что значит «договориться»? Кто с кем должен договариваться? Поэт-харьковец Борис Чичибабин сказал: «Я с Родины не уезжал. За что ж ее лишен?» Мы здесь родились, здесь живем. Вот я, выпускник Харьковского института радиоэлектроники и советский офицер запаса, присягал в 1982 году одному государству, СССР, и одной, Советской армии, и больше никогда ничему не присягал. С 1991 года, с нарастающей претензией, ко мне приходят в дом, в мое сознание и все время неотступно забивают, как гвозди, мне в голову чуждые мне, вражеские ценности. Меня непрерывно атакует вся эта распоясавшаяся, выползшая из зловонных конотопских болот, из пещер и схронов бандеризация, фашизация, нацизм, русофобия. В Харьковский национальный университет, учрежденный по указу государя Александра I Павловича в 1804 г., сегодня приезжает с лекциями львовская нацистка Фарион (член КПСС с 1988 г.), она теперь функционер комитета по образованию в Верховной раде. В университет же приезжал, при правлении гауляйтера Ющенко, наш «закадычный враг» Бжезинский и высказывался в том духе, что «мы успокоимся, когда танки НАТО будут стоять на границе Белгородской области». Я могу с этим смириться? Нет. Я с этим никогда не смирюсь и всегда буду этому противостоять в той мере, которой будет требовать ситуация. С бесами, врагами я договариваться не собираюсь.