Читаем Русский фронтир полностью

Двери раскрылись, и в помещение вошел он – такой, как его описывали слухи. Одного с Сашей роста, в зеленой шляпе и просторном дождевике, скрывавшем фигуру. За спиной – вещмешок на лямках. Следом плыли над полом нелепо колыхавшиеся шмантафимы. Они были как белые сосиски с руками и глазами и создавали впечатление голограмм, а не живых существ.

– Генерал Снафкин, – приветствовала гостя Вонг. Шмантафимы стали разбредаться по помещению, уже заполненному ПАКами, так что стало тесно.

Снафкин подошел вплотную – его лицо закрывала квазикерамическая маска, передававшая изменения мимики владельца, но не позволявшая его опознать. Меняла она и голос. Идеальная маскировка для печально известного авантюриста.

– Госпожа Александра, – гость приложил пальцы к полям шляпы.

– Как вы посмели появиться? – Вонг чувствовала, как растет гнев. Вот кого она с удовольствием отправила бы на Солнце голышом. Снафкин годами терроризировал ее семью, всюду представляясь как «чрезвычайный тайный советник и особо доверенное лицо генерал-губернаторов Солнца, баронесс Вонг-Солнечных». Для банального проходимца у Снафкина было слишком много знакомств среди знатных родов Империи. Он утверждал, что имеет баронский патент, полученный лично от Государя за особые заслуги перед Отечеством, но ни заслуг, ни патента никто в глаза не видел. Тем не менее авантюрист год за годом дурил людям голову и оказывал сомнительные услуги там, где его посредничество не требовалось. Бог бы с ним – авантюристов всегда хватало, но генерал Снафкин постоянно намекал, что ему покровительствуют сами Вонги, а уж действующий вице-губернатор – и вовсе у него в неоплатном долгу… И этот враль сейчас стоял перед ней.

– Я прибыл участвовать в тендере. У меня отличные Г3П на «Приключении», а корабли моих подчиненных прошли модернизацию для установки порталов в лучистой зоне, – генерал кинул на шмантафимов, бродивших по помещению.

– Вашим миньонам тут тоже не рады, – осталась непреклонной Александра. – Шмантафимы должны покинуть помещение.

– Прошу вас не называть их этим словом. Говори мы на иврите, оно было бы уместным, но по-русски они зовутся «хатифнатты».

– Я не намерена вам потакать, генерал. Неприятным существам – неприятные имена.

– Не мы вызываем штормы, госпожа Александра. Мы просто следуем за ними, – констатировал Снафкин, и шмантафимы-хатифнатты согласно затрепетали.

– Вы присваиваете себе полуразрушенные губернии.

– Так и есть, – самодовольно улыбнулся генерал, и это так задело Сашу, что ей захотелось сорвать маску, чтобы разоблачить его. Но она знала, что подобную маску можно оторвать только вместе с лицом – так она была сделана.

– Не будем тратить время на вражду, – предложил авантюрист. – Высылаю вам наши спецификации. Я и мои хатифнатты готовы участвовать.

– Посмотрим, – буркнула Вонг и отошла от Снафкина. Ее трясло от злости, но сильнее ее бесило то, что генерал был прав – она уже не девочка, чтобы верить, будто шмантафимы насылают штормы на губернии – само Солнце пытается разрушить чужеродный элемент, которым являются губернии. Хаос против порядка в чистом виде.

Она подошла к Эрнестине, которую в едином порыве слепого поклонения обступили хатифнатты и ПАКи – гарпия была прекрасна и знала это. Постлюди готовы поменять в своем теле все, чтобы приблизиться к сверхчеловеческому идеалу. Беда в том, что хелленмарская знать решила, что их собственный народ должен оттенять их красоту. Стать постчеловеком по собственному желанию – это одно. Быть расчеловеченным против своей воли – совершенно другое.

– Вашему компаньону пора бы спуститься к нам, – бросила Саша, протиснувшись между мелких мужчин и парящих сосисок с руками. – Вряд ли кто-то еще прилетит, а нам пора начинать.

– Ты права, – царственно кивнула Паскаль. – Думаю, он уже закончил собирать свое тело из атомов, так что может присоединиться к нам во плоти.

– Надеюсь, результат будет стоить потраченных атомов, – съехидничала Вонг. Она была анахореткой, и все эти мельтешения ее уже утомили, зато вот аболиционистка Паскаль, похоже, получала от происходящего удовольствие.

«Где нормальные участники? Где старые союзники среди транслюдей? Где солнечные корпорации из умеренных широт? Почему не отвечает семейный совет?» – изводила себя Саша.

Когда последний участник вошел в кокон, Вонг невольно перекрестилась. Мало ей было Эрнестины, ПАКов и Снафкина с его шмантафимами… Существо было двухметровым гориллоидом со слишком вытянутой – практически крокодильей – мордой.

– Где ты откопала эту образину? – шепнула Вонг Эрнестине.

– Ближе, чем ты думаешь…

– Надо закопать обратно.

– Мне твой цисгуманистический шовинизм неприятен, – скривилась Паскаль. – Я думала, ты свободных взглядов, раз сама трансчеловек.

– Значит, не настолько свободных, – успела сказать Саша до того, как к ним подошел гориллоид.

– Меня зовут Хануман, – представился он. – Я царь обезьян. Мудрец, равный небу.