Читаем Русский фронтир полностью

– И придумали, что вышли перед самым взрывом?

– Нет, это придумал мой друг, – ответил отец Георгий. – Я поведал ему правду, ничего, кроме правды, он поверил, но сказал, что лучше соврать.

– Потому что больше вам никто не поверил бы?

– Да, – подтвердил игумен. – У меня был хороший друг. Настоящий. Он заботился обо мне.

– Именно так, – согласился послушник.

– Так что я не просто верю в чудеса, – закончил игумен. – Я знаю, что они наполняют наш мир.

– А вдруг на этот раз чудо… – голос предательски дрогнул, но Павел сумел закончить, – не случится?

– Значит, мы просто примем свою судьбу. Возможно, как испытание.

Они стояли на пустом мостике «Иерусалима» и не отрываясь, не поворачиваясь друг к другу во время реплик, смотрели на главный корабельный монитор. На изображение «Верной Минни». Смотрели, словно чего-то ожидая. Смотрели, уверенные, что что-то обязательно произойдет.

И «что-то» произошло.

Раскрылся «цветок подпространства» – радужный многолепестковый вихрь, – и из него выплыл черный корабль без опознавательных знаков и с отключенным передатчиком. Немой и смертоносный.

– А вот и палачи Компании, – сказал отец Георгий и грустно улыбнулся: – Жаль, но порок одержал очередную победу.

– Мне страшно, – тихо произнес Павел.

– Это всего лишь убийцы, – ровным голосом ответил игумен. – Что они могут нам сделать?

А через секунду последовал залп.

Два! Два залпа!

И второй стал полной неожиданностью для экипажа «Верной Минни».

Сначала ударил черный киллер. Появился, сотворив «цветок» точно там, где указал Дженкинс, и сразу ударил.

– Каждый из нас только что стал богаче на полтора триллиона, – резюмировал Адиль, поднимая стакан с виски. – Поздравляю, друзья!

– Я знал, что нам повезет, – рассмеялся Кан, внимательно наблюдая за тем, как торпеда мчится к обреченному монастырю.

– Это всего лишь фанатики, – напомнил себе Дженкинс, поднося стакан ко рту.

И замер.

Потому что за секунду до того, как в «Иерусалим» вонзилась торпеда, киллер вдруг переломился. Примерно посередине. Будто невидимый ребенок взялся за нос и корму черного и шваркнул о колено.

– Как? – пролепетал изумленный Сол.

– Мама! – поддакнул Адиль, роняя стакан.

А Денни понял:

– Сигма-пушки! – И ткнул пальцем в местную луну, из-за которой величественно выплывал крейсер. – Это русские!

– Откуда они взялись?

– Уходим!

Денни, Адиль и Сол бросились по местам, в надежде спрятаться в подпространстве, прыгнуть, спастись, ускользнуть от страшного крейсера, но поздно. Слишком поздно. Ни один корабль не способен уйти в межзвездный переход за те секунды, которые понадобились русским артиллеристам, чтобы вычислить и захватить вторую цель.

И в тот самый миг, когда Дженкинс плюхнулся в капитанское кресло, взвыло предупреждение о боевом захвате, а на мониторе загорелся сигнал экстренного вызова.

– Отвечай, – обреченно вздохнул Адиль. – Мы не успеем.

– Знаю.

Денни, соорудив на лице непонимающее выражение, нажал на кнопку ответа и уставился на белокурого офицера в белоснежной форме с золотыми погонами. Офицер смотрел на разведчика очень жестко, как на врага, но представился по всем правилам:

– Капитан первого ранга Горчаков, командир легкого крейсера «Брусилов», Императорский Космический флот.

– Капитан Дженкинс, командир…

– Я знаю, кто вы, – поморщился русский. И перешел на короткие, отрывистые фразы, показывая тем самым, как неприятно ему общаться с разведчиком: – Вы на прицеле. Двигатели не включать. Включите – расстреляем. Абордажная команда в пути. Команда «Минни» переходит ко мне на борт и будет заключена под стражу…

– В чем нас обвиняют?

– Заговор с целью убийства двух и более человек. – У Горчакова заходили желваки, но он продолжил официальным тоном: – Мы перехватили ваши переговоры с Компанией, капитан Дженкинс, и записали их. Вам потребуется чертовски хороший адвокат. – Пауза. И после нее русский, не сдержавшись, взмахнул кулаком: – Проклятье! Я был уверен, что мы выйдем из подпространства раньше убийц!

Денни закусил губу. Сол громко всхлипнул. Адиль же молчал, оглушенный и растерянный. Им снова не повезло.

– И спасти вас может только чудо, – закончил Горчаков, бросив взгляд на погибающий «Иерусалим». – Только чудо…

С крейсера стартовали шаттлы – несмотря ни на что, капитан «Брусилова» распорядился провести спасательную операцию, но все знали, что надежды мало.

Надежды нет.

«Иерусалим» падал.

Горел и падал.

Катастрофа повредила часть посадочных двигателей, а оставшиеся не могли ничего изменить. Надрывались, но не могли.

«Иерусалим» падал.

Торпеда расколола монастырь на три части. «Тягач» завертелся, закувыркался, ушел прочь от планеты, словно намереваясь спрятаться за второй луной, но не добрался, разумеется – взорвались системники, превратив межзвездную машину в груду космического мусора. А грузовой и пассажирский отсеки развалились еще при взрыве торпеды, образовав на орбите печальное облако обломков.