Читаем Русский Берлин полностью

Русский Берлин

Александр Николаевич Попов , Александр Николаевич Попов

«Царь Федор Иоаннович» получил исключительно хорошую прессу. Большинство критиков отмечали режиссерский талант Станиславского и замечательные декорации В. Симова, который был известен в Берлине по Международной выставке 1896 г., где он был удостоен золотой медали за картину «Митрополит Филипп». «Успехмы имели громадный, гораздо больший, чем первый «Федор» в Москве», — писал Иван Михайлович Москвин, игравший роль царя.

Через два дня после спектакля Станиславский отбил телеграмму в Москву:

«Успех небывалый в Москве и Берлине. Цвет немецкой литературы, печати, финансовой аристократии, русский посол и посольство… присутствовали. Отзывы печати восторженны. Полная победа. Овации, подношения. Горды, счастливы. Поклоны. Наш адрес: Unter den Linden, № 27».

Спустя неделю в Москву ушло более подробное письмо, в котором Константин Сергеевич писал:

«Первый спектакль собрал такую публику, которую Берлин видит вместе не часто. Представители науки, литературы: Гауптман, Шницлер (приехал из Вены), Зудерман, Фульда и пр., Haase (100-летний актер), все антрепренеры театра, посольство, главные банкиры (Мендельсон и пр.), вся лучшая часть прессы, посольства, бургомистр, офицерство и пр., Барнай (немецкий актер, директор императорских театров. — Авт.), Дузе (итальянская актриса. — Авт.) (проездом). Публика была на ⁹/₁₀ немецкая. Вызовы такие же, как при первом приезде в Петербург. Когда в паузе, по приказанию полиции, опустили железный занавес, чтоб прекратить овации, публика не расходилась и стала хлопать еще сильнее. Нам, т. е. мне и Немировичу (Владимир Иванович Немирович-Данченко, директор театра. — Авт.), пришлось выйти в ложу. Тогда весь театр поднялся, и овации возобновились. Трудно поверить, что все газеты, без всякого исключения, захлебываются от восторга. Главные критики обрушились на немецкое искусство и кричат, чтобы актеры поскорее бежали учиться к русским. Русские, — пишут они, — отстали от нас в политической жизни, но мы испуганы и изумлены тем, что они обогнали нас на 20 лет в искусстве. Стыдно, но должно признаться, — пишет самый строгий критик (Норден. — Авт.), ругающий всегда все, — что то, чем мы любовались у Рейнгардта (здешний Deutsches Theater), есть первые детские шаги сравнительно с русским искусством, которое, судя по «Царю Федору», уже 8 лет тому назад достигло идеала. Словом, пресса захлебывается от восторга…

По поводу стоявших в последующем репертуаре «Дяди Вани» и «Трех сестер» у руководителей театра и его актеров были сомнения относительно того, поймут ли их в Германии. Чеховские постановки, осуществленные до этого в Бреславле, Эссене, Мюнхене и Берлине, не нашли понимания у зрителя, в Германии создалось мнение, что пьесы Чехова «не сценичны». Поэтому, например, О. Л. Книппер-Чехова беспокоилась перед гастролями, что «…не поймут немцы… красоты тоски русской, мечты о какой-то прекрасной жизни…».

Перейти на страницу: