Читаем Русские предприниматели. Двигатели прогресса полностью

Здесь супруги принимали гостей и устраивали балы, на которых можно было встретить Мамонтова, Боткина, Шаляпина, Горького, Чехова, Станиславского, Боборыкина и других видных людей России. Один из таких балов вспоминала Книппер-Чехова: «Мне пришлось побывать на балу у Морозова. Я никогда в жизни не видела такой роскоши и богатства».

Личные апартаменты Зинаиды Григорьевны были обставлены с небывалой роскошью. Кабинет и спальня хозяина выглядели более чем скромно. Из украшений – лишь бронзовая голова Ивана Грозного работы Антокольского на книжном шкафу. Аскетизм убранства комнат напоминал жилище холостяка. По отношению к себе Савва Морозов был крайне неприхотлив, даже скуп – дома ходил в стоптанных туфлях, на улице мог появиться в заплатанных ботинках. Зинаида Григорьевна старалась иметь только самое лучшее: если туалеты, то самые немыслимые, если курорты, то самые модные и дорогие. Однажды она была приглашена к великой княгине Ксении Александровне, сестре царя. Букет у гостьи был такой красоты и роскоши, что высочайшая особа от зависти закусила губы. Богатство и могущество С.Т. Морозова не имели себе равных в стране. Лучшие в России рысаки «Ташкент» и «Неяда», принадлежавшие С.Т. Морозову, выигрывали почти все престижные скачки на московских ипподромах.

Зинаида Григорьевна сверкала в обществе и пыталась превратить свой дом в светский салон. У нее «запросто» бывала сестра царицы, жена московского генерал-губернатора великая княгиня Елизавета Федоровна. Вечера, балы, приемы были обычным делом. Морозова была постоянно окружена светской молодежью, офицерами. Савва на все это смотрел сквозь пальцы. Обоюдная бешеная страсть скоро прошла и переросла в равнодушие, а потом и в совершенное отчуждение. Они жили в одном доме, но практически не общались. Не спасли этот брак даже четверо детей.

Так случилось, что увлекся Савва Тимофеевич актрисой МХТ Марией Андреевой. Ради нее Морозов оказывал большую помощь МХТ: только строительство здания обошлось ему в 300 тысяч рублей. Она считалась самой красивой из русских актрис, но особого артистического дара у нее не было. Используя самозабвенную любовь к себе Морозова, она вытягивала из него деньги и тратила их на сомнительные предприятия. Когда Мария Федоровна стала гражданской женой Горького, Морозов все равно трепетно заботился о ней. Когда она на гастролях в Риге попала в больницу с перитонитом и была на волосок от смерти, ухаживал за ней именно Морозов. Ей он завещал страховой полис на случай своей смерти.

Личные разочарования постепенно сужали круг одиночества.

Морозов остался в совершенной изоляции. Талантливый, умный, сильный, богатый человек не мог найти плечо опоры. Друзей в своем кругу у него не было, общество купцов было для него невообразимо скучным. Он презрительно называл коллег «волчьей стаей».

Морозов одно время был увлечен революционным движением. Финансировал издание социал-демократической газеты «Искра», на его средства были учреждены первые большевистские легальные газеты «Новая жизнь» и «Борьба». Морозов нелегально провозил на свою фабрику запрещенную литературу и типографские шрифты, в 1905 году прятал от полиции одного из лидеров большевиков Баумана. Дружил с М. Горьким, был близко знаком с Красиным. Постепенно пришло понимание истинного отношения к нему со стороны «товарищей»: большевики видели в нем всего лишь глупую дойную корову и беззастенчиво пользовались его деньгами.

Потрясенный трагическими событиями 9 января 1905 года Морозов заявил председателю Комитета министров Витте о необходимости покончить с самодержавием; составил записку с требованиями свободы слова, печати и союзов, всеобщего равноправия, неприкосновенности личности и жилища, обязательного школьного образования, общественного контроля за государственным бюджетом.

В феврале 1905 года на его Никольской мануфактуре произошла забастовка. Тогда Савва потребовал у правления Товарищества принять условия рабочих и передать в его руки полное распоряжение делами на фабрике. Мать испугалась до того, что настояла на удалении сына от дел.

Когда он попытался возразить, прикрикнула: «И слушать не хочу! Сам не уйдешь – заставим».

Савва впал в жестокую депрессию. По Москве поползли слухи о его безумии. Савва Тимофеевич начал избегать людей, много времени проводил в полном уединении, не желая никого видеть. По настоянию жены и матери был созван консилиум. Врачи рекомендовали направить «больного» для лечения за границу.

В сопровождении жены Савва Тимофеевич уехал в Канн. Здесь в мае 1905 года он был найден в гостиничном номере мертвым, с простреленной грудью. Ситцевому магнату было 44 года. Согласно официальной версии Морозов покончил с собой, однако нельзя исключать и другую версию: его могли убить, инсценировав самоубийство. Тело привезли в Москву в закрытом металлическом гробу. На Рогожском кладбище были организованы пышные похороны, а затем поминальный обед на 900 персон.