Читаем Русские понты: бесхитростные и бессовестные полностью

Причина мелкого кланового поведения и высокого уровня недоверия к цифровым просторам (особенно среди мафиозных поклонников Круга!) видна даже на государственном уровне. В опросе 2004 года Всемирный банк установил, что 75 % русских концернов все время боятся «непредсказуемого толкования» государственных законов.[269] Из-за высоких цен компьютерная техника цифрового общения остается для многих людей недоступной, а даже если она доступна, то участие в сетевом бизнесе по принципу «длинного хвоста» блокируется и усложняется из-за злоупотреблений Уголовным кодексом со стороны представителей власти, например милиции или других инстанций. Бабло и братва мешают всему: отсюда весь цинизм. Возможность полноценно действовать в Сети остается маловероятной для большинства людей, что только усиливает обратную реакцию. Стремление проявить себя в цифровой сфере постепенно становится идеей фикс.

В предыдущей главе мы уже видели такое искажение закона самими законодателями, провоцирующее рискованную, почти бессмысленную смелость как мазохистскую реакцию на осознание упущенных возможностей и печальную реальность не только личной, но и (до 1991 года) общественной жизни. Подобная обратная реакция принимает тревожные размеры.

Как это было сформулировано в фильме «Бой с тенью 2: Реванш»: «Надо идти до конца [с этим реваншем]. Слышишь меня? И не думай о том, что будет потом». Главное, как говорится, ринуться в бой, а там как Бог даст… Это сегодняшний отчаянный сетевой понт или настоящая храбрость? В любом случае, все говорят, что хочется больших возможностей!

Помимо философских или финансовых проблем общественного и цифрового доступа есть и другие. Технические, например. В данный момент сравнительно медленно открывается служба «3G» в разных районах России: это так называемая техника третьего поколения, соединяющая высокоскоростной мобильный доступ с услугами Сети. Она дебютировала только осенью 2007 года.[270] К тому же у 73 % граждан России нет регулярной возможности выходить в Интернет по желанию: чаще всего, потому что компьютер и связь находятся на работе, а не дома.[271] Оттого важность мобильника как личного маленького ключа к универсальности только усиливается.

Недоиспользование виртуального потенциала также усугубляется из-за того, что Россия — одна из немногочисленных стран в мире, отдающих предпочтение отечественным сайтам и поисковым системам.[272] Желание граждан видеть друг друга и общаться виртуально, т. е. абсолютно, лишь увеличивается; в принципе люди в восторге от вечной безбрежности Сети. А на практике, даже когда это желание осуществляется, все очень локализовано! Особого стремления к интернациональным, универсальным сетям не замечается. Понтовая риторика и более прагматичное, индивидуальное поведение не совпадают. Как это было с любимой рок-музыкой.

Несовпадение идеального (желаемого) с материальным (физически возможным), теоретически виртуального с вероятно ограниченным отражается даже в том, как русские достают себе кино или музыку в Сети. Около 95 % всех посетителей Рунета хотя бы иногда баловались с виртуально неограниченным выбором онлайнового шопинга; три четверти из них, однако, готовы платить только при физической доставке![273] Как мы раньше слышали: «Вот ведь блин… всем так хочется перемен, а как только они приходят — с ними в комплекте панический страх». Авоська не нужна в таких сферах, где одним судьба улыбается, а другим строит гримасы.

Подготовка к потенциальным возможностям Сети в клипах, ТВ и кино

Некоторые музыкальные клипы отражают именно такое некрасивое волнение понтующегося перед цифровой абсолютностью. Стоит только обратить внимание на недавнюю волну «патриотических» клипов от далеко не молодых рок-музыкантов. Группа «Пилигрим», в частности, поет вот о чем: «И татарин, и русский, и бурят, и еврей; и чеченец, и чукча, и башкир, и карел… Все народы России будут вместе всегда. Пусть горит над Россией надежды звезда». Этот гимн надежде — универсальной соборности — уже привлекает на концерты скинхедов, бритоголовых представителей экстремального национализма, определяющего «Россию» не общей, абсолютной соборностью, а противоположной идеей: надо, мол, выкинуть кое-кого из страны, и тогда у нас будет настоящая нация. «Все» — относительно.

При желании найти коренную причину такого непостоянства достаточно посмотреть в окно.[274] Опять мы сталкиваемся с тесной, давней связью между пейзажем («всей страной») и понтовым взглядом на жизнь. Надо в этом признаться, а не «воевать» против этого в приступе гормонального ребяческого мачизма, как в другой песне «Пилигрима»: «Бились насмерть с врагом наши деды, отцы. Мы должны сделать все, чтоб сбылись их мечты. Мир свободы и счастья построим трудом. И одною огромной семьей заживем». Плакать хочется… чесслово.