Реформа, в ходе которой создана мощная зондер-структура, тоже имеет очевидную специфику, которая и была продемонстрирована вчера: у Нацгвардии нет оперативных служб, которые отслеживают угрозы, а у МВД и ФСБ теперь нет силовых структур, ориентированных на массовые беспорядки. Теперь Нацгвардия и остальные силовики должны взаимодействовать как разные ведомства — с соответствующей паузой на согласования. Что мы вчера и наблюдали — ППС прибыла на кладбище в считанные минуты, но никаких действий не предпринимала, что логично — ну куда им с табельными пистолетами против автоматов? ОМОН же подтянулся гораздо позднее, когда была отработана вся межведомственная цепочка, а боевики отработали свой номер.

Нет даже смысла говорить о том, что подполковник Василий Павлов, который уже третий год говорит о необходимости создания вооруженных народных дружин как инструмента самообороны в случае массовых террористических актов, умнее всего государственного аппарата — просто потому, что имел возможность в реальной жизни ознакомиться с возможностями и последствиями массового нападения боевиков и действенности отпора им со стороны вооруженного народа. Так же понятно, почему весь госаппарат косит под идиотов: идея вооруженного народа при нынешнем режиме категорически преступна, так как вооруженный народ может задать соответствующие вопросы не только бандитам и террористам, но и тем, кто взращивает этих бандитов и террористов — то есть самой российской власти. Да, приходится говорить совершенно открыто: причиной терроризма и бандитизма в нашей стране является сама российская власть, точнее — ее политика. Поэтому ни при каких обстоятельствах она не будет ликвидировать ни терроризм, ни бандитизм, разве что имитируя эту борьбу. При этом как раз самым серьезным образом она будет пресекать любые несанкционированные попытки реальной борьбы с бандитизмом и терроризмом — просто потому, что с классово-сословной точки зрения и террористы, и бандиты для нее ближе, чем народ. Так же, как близки для нее киевские нацисты или тот же Запад, с которым она вслух нещадно борется, на деле отправляя ему репарации и контрибуции, измеряемые бюджетами нашей страны.

Поэтому с точки зрения власти ничего особенного не произошло. И не произойдет, даже если погибнут не три, а тридцать три, а то и триста тридцать три человека. Взорвали же партнеры из Катара наш самолет над Синаем — людей списали и забыли. Не ссориться же, в самом деле, из-за такого пустяка с уважаемыми людьми. Убивают тысячами и десятками тысяч русских в Донбассе — ну, бывает, ничего личного. Разве это может быть причиной проблем с уважаемым лучшим выбором украинского народа?

Приветствие участникам

Президент РФ Владимир Путин, выступая на медиафоруме, проходящем в Санкт-Петербурге, пошутил про четвертую революцию в этом городе. «Символично, что собираемся вновь в Петербурге. Почему? Петербург, Ленинград называют городом трех революций. Надеюсь, что результатом ваших усилий не будет четвертая революция», — сказал Путин в своем приветствии участникам.

У кого о чем болит, как говорится. Путин сегодня — это точно любопытный экспонат для психологов. А может, и для психиатров. Судя по многим его публичным выступлениям, особенно, когда он выдает экспромты, тема переворота и революции для него носит во многом параноидальный характер. Пользуются этой паранойей приближенные или нет — вопрос интересный, но опять же — он может быть освещен либо историками, либо следователями.

Во всяком случае, страх перед возможным свержением скрывать не получается — такого рода «прорывы» искренности случаются не первый раз.