Читаем Русал-киборг полностью

То, что она упомянула диван, заставляет меня задуматься, не думает ли она о диване, на котором я ее уложил. Может быть, мы оставили на нем пятна, но более вероятно, что она думает о том, что я сделал с ней, как о пятне. Я ощущаю успокаивающую грусть, исходящую от Стеллы, и слабо сжимаю руки в кулаки.

— Хорошо. Я могу заставить тебя почувствовать то же самое здесь и сейчас, если хочешь?

— Пожалуйста, — шепчет она.

Я пытаюсь воссоздать приятный вихрь в ее голове. На этот раз она не сопротивляется мне. В конце концов, я управляю ею до такой степени, что ее губы растягиваются в улыбке. Но она неестественна и выглядит рефлекторно. Она выглядит неправильно. Как будто моя марионетка. Мне приходится отвернуться и притвориться, что я смотрю на бескрайние просторы суши, одновременно стимулируя участки ее израненной психики.

Опускаются сумерки. Я встаю, спускаюсь с крыльца и оказываюсь на лужайке. Прохожу по дорожке взад-вперед. Когда я отхожу слишком далеко, моя связь с ней рвется, и я теряю картинку из ее разума. Она перестает реагировать на мое вмешательство.

Ее грудь поднимается и опускается, дыхание становится немного быстрее, когда она приходит в себя. Между нами проходит несколько минут тишины, в течение которых я думаю, не спросить ли мне, хочет ли она большего, но сдерживаюсь, задаваясь вопросом, насколько это слишком сильное вмешательство, когда она хрипит:

— Ты обнимешь меня после?

Бросив на нее озадаченный взгляд, я хмурюсь.

— После чего? Еще…

— После того, как мы снова займемся сексом. Ты не мог бы… — она выглядит так, словно пытается проглотить собственный язык. — Пожалуйста, обними меня. Я думаю, что хочу, чтобы меня обняли.

— О, — я полностью останавливаюсь у подножия лестницы крыльца.

Я подумываю сказать ей, что буду обнимать ее независимо от совершенных сексуальных действий, но сама возможность секса в будущем заставляет меня осознать, что, возможно, я не смогу прижимать ее к себе, не желая большего. Я не знал, чего мне не хватало в акте совокупления, и теперь, когда я знаю, то обнаруживаю, что хочу испытать это снова. Очень сильно.

— Сейчас подходящее время?

Ее взгляд метнулся ко мне.

Я развел руками.

— Я не уверен, как это работает.

Стелла резко моргает один раз, затем два раза и выдыхает с открытым ртом. Я поднимаюсь по лестнице, подходя достаточно близко, чтобы увидеть в ее сознании недоверие и смирение.

Когда она встает на ноги, в ее мозгу ярко светится покорность судьбе.

— Давай покончим с этим.

ГЛАВА 4

СТЕЛЛА

Я веду его в дом. В отличие от многих ночей с Бэроном, я не держусь за руки с мужчиной, который является моим мужем, когда мы направляемся в спальню, чтобы соединиться. И я не замираю в дверях комнаты, чтобы соблазнительно раздеться.

Я останавливаюсь перед шкафом, лицом к открытым дверям. Моя одежда лежит слева… Вещи Бэрона аккуратно развешаны справа.

Позади меня загорается лампа. Я хочу попросить К'веста выключить ее, но так лучше. Не уверена, что хотела бы, чтобы относительно незнакомый человек брал меня в темноте. Не думаю, что мои нервы выдержат это.

Онемевшими пальцами я нащупываю край свитера и стягиваю его через голову. Тянусь за спину, чтобы нащупать застежку лифчика.

Инопланетные пальцы касаются меня, и я замираю.

К'вест ничего не говорит, и я благодарна ему за это. Если бы он попросил разрешения раздеть меня, я бы вскипела, подавляемое разочарование от того, что он может делать со мной все, что захочет, съедало бы меня заживо. Что любой мужчина может делать со мной все, что захочет, и у меня нет сил остановить его. Изменить положение вещей. Это бесит. Это душит. Это несправедливо.

Рука с грубой кожей К'веста гладит меня по спине.

Костяшки пальцев другой его руки скользят по мягкому изгибу моего бока. Добравшись до джинсов, он останавливается. Когда я не двигаюсь, он цепляется за петли и использует их, чтобы развернуть меня, пока я не оказываюсь лицом к нему.

Я не поднимаю голову. Я смотрю на его горло.

Его кадык вздрагивает, а затем он расстегивает пуговицу и молнию на джинсах.

Я засовываю большие пальцы рук в карманы, чтобы стянуть их с себя. В моих движениях нет страсти. Это ничем не украшенная, не вызывающая снисхождения функция. Раздевайся. Будь пассивной. Несмейплакать.

У меня болит горло, и я чувствую, как слезы стекают — или скапливаются — в той зоне ниже и позади миндалин. Знакомое ощущение, когда плачешь внутрь себя, а не наружу. Когда джинсы сброшены с ног, я бесцеремонно стаскиваю трусики, обхожу К'веста и набираюсь смелости, которая мне нужна, чтобы подойти к кровати.

Я любила мужчину, с которым делила эту постель. И теперь я буду в ней под его другом. Его другом, который меня не любит, его другом, которого я едва знаю.

Позади себя я слышу звяканье ремня К'веста. Я слышу, как он поднимает свой пистолет повыше, похоже, на полку в шкафу. Вероятно, надеясь, что он сможет поймать меня, когда я выскользну из постели посреди ночи, подтащу обеденный стул к шкафу, чтобы дотянуться до него, а затем…