Читаем Русь – неделимое будущее… полностью

— Сарны — моя малая родина. Здесь навсегда осталось мое сердце. Свой первый поэтический сборник, кстати, назвал «Полесские волошки» («Полесские васильки»). Думы — крылья души — часто носят меня босоногим подростком над озерами, речками и болотами послевоенного края. Нередко в воспоминаниях навещаю школу, встречаюсь с уважаемыми учителями, вместе с ровесниками на тамбурах товарных вагонов еду за грибами в леса, где когда-то воевали партизаны отряда НКГБ «Победители» во главе с полковником Медведевым и выдающимся советским разведчиком Николаем Ивановичем Кузнецовым. Неторопливо иду «сахалинским» выгоном, где играли мы, пацаны сороковых — пятидесятых, в «цурку», похожую на русского «чижика», или пинали в футболе ленивый самодельный тряпичный мяч…

Если возникает хотя бы малейшая возможность — брожу по городу, навещаю учителей и друзей, моего дорогого учителя украинского языка и литературы фронтовика Петра Яковлевича Зиноватного, других наставников.

На всю жизнь запомнил поучительные слова Петра Яковлевича быть внимательным к своим мыслям. Ибо они — начало поступков. Мысль должна иметь больший блеск, тогда она будет на бумаге лучше смотреться. А еще мысль бывает светлой только тогда, когда озарена изнутри добрым чувством. В этом взаимоотношении мыслей и дел, слов и чувств я нашел логику самой жизни, которая является не чем иным, как долгим уроком примирения, в результате чего человек со временем соглашается, что дело совсем не в том, как долго он проживет, а в том — как.

Но вернусь к корням. Родился 4 августа 1940 года. Не исполнилось и года, как началась война. По рассказам отца, который приехал в Сарны в 1939 году с северо-востока Украины — из Сумщины работать машинистом паровоза, город начали бомбить уже в первые дни. На быстро сформированных эшелонах семьи «восточников» и местных жителей отъезжали подальше от линии фронта. Мать покинула квартиру со всем домашним скарбом и, захватив лишь швейную машинку, вместе со мной успела заскочить в теплушку последнего поезда, отходящего от станции. Она ехала на свою родину — в казацкое село Москаливка когда-то Полтавской губернии. То, что ей с другими эвакуирующимися довелось пережить, находясь под постоянным обстрелом и бомбардировками эшелона воздушными стервятниками Геринга, — отдельная тема о настоящем пекле.

Отец прошел войну от Сарн до Сталинграда. Водил поезда во фронтовых зонах, вновь вернулся в город, ставший для него второй родиной. Был стахановцем на транспорте, признанным мастером вождения тяжеловесных составов и пассажирских поездов. Имел правительственные награды, особенно гордился званием «Почетный железнодорожник СССР»…

С Георгием говорили о литературе и живописи, экономике и политике, причинах распада СССР…

Помню слова опытного журналиста:

— И вот когда к власти пришел Горбачев, когда обществом один за другим стали руководить непрофессионалы в экономике из высоких партийных кабинетов, которые, для того чтобы понравиться Западу, готовы были заплатить даже развалом державы, свершилось преступление — страны не стало в результате коварства и обмана.

Их манила капиталистическая прибыль, которую можно было «пилить» как им хотелось. Ради справедливости надо согласиться — далеко не все в нашем общем доме тогда было хорошо, но и не так уж плохо, особенно в социальной сфере. И не нужно было бояться тех же самых США с их очередной пустой страшилкой «звездных войн» в рамках так называемой Стратегической оборонной инициативы (СОИ). Это был новый блеф, потому что с учетом триллионных долгов у янки не хватило бы средств запустить эту программу…

Автор полностью был солидарен с этим по-настоящему глубоким и просвещенным человеком — патриотом Украины и СССР.

Советские разведчики, особенно из ГРУ Генштаба, предупреждали партийную элиту, что это фальшь, надувательство. Не послушалась она профессионалов своего дела. Началась бездумная гонка вооружений. А дальше Горбачев вместе с Ельциным добровольно пошли на развал отечественного промышленного потенциала, а затем и всей страны. Понятно, когда всякого рода перестройки и реформы делают нашу жизнь лучше, свободнее, обеспеченнее — их нужно поддерживать. А если в результате развала единого сотрудничества народу стало жить хуже, люди, заметившие снижение уровня благосостояния, такой политики не принимают и не одобряют.

И вдруг Георгий спросил:

— Все же ельцинская дикость в экономике и социальной сфере вас не сломала. Как вы выжили или как вы приспособились?

— Ельцинское безвременье я встретил резкой отповедью ему, уйдя из служебной системы. Было понятно, что самые справедливейшие законы, о которых толковал «гарант Конституции», не спасут людей от беззакония, когда во власть приходят случайные типы. Давно убедился, что господство безграничной вседозволенности в высших эшелонах власти и коррумпированность невозможны были бы ни в России, ни на Украине, если бы законы уважали и исполняли все — от президентов до мусорщиков.