Читаем Рукопись Ченселора полностью

Допоздна я слышала крики и топот… Внизу… толпились люди… Они суетились… переговаривались по рации… Открылась входная дверь, и на носилках внесли мать… Ее лицо было белое как бумага… Взгляд застывший, как у мертвеца… По подбородку стекали струйки крови… В тот момент, когда мать вынесли на свет, она неожиданно зашевелилась… Все ее тело начало извиваться. Только благодаря ремням она не упала с носилок. Я закричала и бросилась вниз, но какой-то майор (это был красивый негр) остановил меня, взял на руки и прижал к себе…

Майор-негр! Он стоял внизу, и именно его увидела мать Элисон…

Вспомнил Ченселор и другую сцену, во время своего визита в дом Макэндрю. После тех трагических событий прошло двадцать два года, но генерал продолжал заботиться о несчастной и по-прежнему любимой женщине. Так вот почему он рявкнул на Ченселора: «Подойдите к свету! Поднимите лицо! К свету, черт вас возьми!» Он хотел, чтобы лежавшая у него на руках жена увидела, что Ченселор не негр.

Значит, неправда, что китайские агенты подвергли мать Элисон пыткам и потом отправили назад как живое предупреждение, адресованное американской разведке. Никто ее не пытал. Ее изнасиловали, когда она пришла на связь в один из самых мерзких притонов Гинзы, где военнослужащим не разрешалось даже появляться. Затащили в аллею и там изнасиловали.

— О Господи! — прошептал Питер с отвращением. — Так вот что вы ему наплели! Вы упорно твердили, что ее изнасиловали негры, когда она пыталась установить связь в каком-то притоне.

— Мы сказали ему то, что было на самом деле.

— В таких злачных местах, как Гинза, это мог быть кто угодно. Но вы во всем обвинили негров. О Господи!

Ченселор с трудом поборол желание убить на месте сидевшего перед ним Рамиреса — столь велико было его отвращение к этому человеку.

— Хватит! Все остальное ясно без слов. Так вот какую информацию изъяли из личного дела Макэндрю и засунули в досье Гувера! После всего, что ей пришлось пережить, жена генерала оказалась в больнице, а его самого вы постарались отправить назад, в Корею. При этом Макэндрю назначили командовать не его прежней частью, а другой, полностью укомплектованной неграми. Каким-то образом вы переправили китайцам планы боевых операций наших войск — не ложные, а настоящие. Замысел ясен: командир, чью жену изнасиловали и довели до безумия негры, не станет щадить негритянские подразделения под убийственным огнем противника. Он сам готов погибнуть, лишь бы отомстить. И Макэндрю попадается в западню, расставленную его собственным командованием, в котором у него было немало друзей. Сотни солдат погибли, многие пропали без вести — и все из-за того, что вам надо было скрыть ваши эксперименты. Скрыть то, что вы сделали с его женой, с десятками других, подобных ей жертв. Изнасилование и геноцид — вот с помощью чего вы скрутили Макэндрю по рукам и ногам. О первом он старался не говорить, а свой поступок отказывался воспринимать как проявление геноцида. Однако связь между тем и другим была очевидна, и это парализовало волю генерала.

— Ложь! — Голова Рамиреса задергалась в конвульсиях. — Все было не так! Вы все это сочинили!

— Уж больно вы не похожи на человека, возмущенного враньем, — презрительно взглянув на Рамиреса, саркастически заметил Ченселор. — Нет, генерал, все, что вы слышите, — правда. Та самая правда, от которой вы убегали целых двадцать два года.

— Никаких доказательств у вас нет! — еще энергичнее замотал головой Рамирес.

— Люди задают вопросы: что же все-таки происходит? Одни вопросы порождают другие. Руководители, которым мы сами доверили высокие посты, предают нас. Скоты! — Питер схватил генерала, притянул к себе и, приставив к его лицу кольт, подытожил дискуссию: — Хватит! Я больше не желаю ни о чем с вами говорить. Вы вызываете у меня отвращение. Я могу отправить вас на тот свет, но не хочу этого делать. Теперь вы выполните то, что я вам прикажу, или расстанетесь с жизнью. Идите к телефону, позвоните туда, куда увезли майора, и прикажите освободить его. Быстро!

— Нет, я не сделаю этого.

Быстрым движением Ченселор наотмашь ударил Рамиреса кольтом. Лопнула кожа, и по лицу генерала потекла струйка крови. Чувствуя какую-то странную, пугающую опустошенность, Питер скомандовал:

— Звоните!

Не спуская глаз с оружия, генерал медленно поднялся, провел рукой по окровавленному лицу, взял трубку и набрал номер:

— Говорит генерал Рамирес. Я вызывал к восемнадцати часам в свою резиденцию наряд, который по моему приказу арестовал майора Брауна. Освободите его!