Читаем Роза и Рикардо полностью

— И как мы с вами уже говорили, моя очаровательная сеньора, в этом бренном мире, где мы свидетели человеческих несовершенств и слабостей, самое мудрое, что мы можем сделать, это стремиться наполнить каждый наш час радостью и любовью к ближнему.

И с этими словами на пороге появились дон Серхио Кастанеда и рядом с ним Лаура.

— Тетя Лаура! — изумленно воскликнула Лус.

— Папа! — несколько растерянно произнес Пабло.

Пожалуй, единственный, кто не пришел в замешательство, был дон Серхио. Сняв с головы шляпу, он своим особым поклоном приветствовал девушку, сидевшую на диване с его сыном.

— Прелестная сеньорита, я счастлив вас видеть в моем скромном приюте муз и весьма польщен, что мой отпрыск дал мне возможность вас лицезреть. — Потом он обернулся к Лауре, которой до сих пор не удалось придать лицу спокойное выражение. — Мои юные друзья! Позвольте представить вам высокочтимую донью Лауру из Мехико, в которой я встретил глубоко художественную натуру и, я бы осмелился сказать, родственную душу. Лаура наконец пришла в себя.

— Дон Серхио, мы знакомы, — сказала она. — Это Лус Линарес, дочка моей очень давней подруги и будущая певица.

Дон Серхио еще раз поклонился.

— Мое почтение, сеньорита Линарес. Значит, вы тоже решили посвятить себя искусству. О, и моей душе не чужд возвышенный мир звуков. Было время, когда мне прочили музыкальную карьеру, но впоследствии другие музы увлекли меня под свою сень.

Лус смотрела на него во все глаза.

— Дон Серхио, мне очень понравились ваши работы, — произнесла она.

Лицо дона Серхио озарилось счастливой улыбкой:

— Ты слышишь, Пабло, что сказала сия прелестница. О, у этой отроковицы замечательный вкус. Дитя мое, я обязательно должен написать ваш портрет.

— Ну что вы, дон Серхио, — смущенно сказала Лус.

— Дон Серхио де Кастанеда действительно замечательный художник, — сказала Лаура как можно более деловым голосом. — Я даже сделала снимки его мастерской, чтобы предложить столичным журналам. Мы как раз этим занимались. — Лаура подумала, что, к счастью, фотокамера, как обычно, висит у нее на плече. — А теперь мне пора ехать в другое место.

— Но постойте, прекрасная донья Лаура, — запротестовал дон Серхио, — куда же вы? Ведь мы еще не успели поработать над вашим портретом.

С этими словами он откинул холст с мольберта, и Лус с большим удивлением увидела на нем набросок портрета, в котором вполне очевидно угадывались черты Лауры.

Но Лаура даже не слушала:

— Нет, нет, я уже опаздываю. Большое спасибо, дон Серхио, мы с вами созвонимся. Лус, деточка, я позвоню вам в гостиницу. — И, повернувшись к Пабло и бросив «Приятно было познакомиться», она поспешно вышла из мастерской.

— Увы, — сказал дон Серхио, присаживаясь на стул напротив Пабло и Лус. — Моя прелестная спутница покинула нас, предпочтя вериги бизнеса живительному глотку чистого искусства. Такова наша жизнь. Но я рад вас видеть, юные друзья, и с удовольствием угощу вас стаканчиком текилы или бананового ликера, чтобы символически отметить наше знакомство.

— Отец, мы спешим... — начал было Пабло, но Лус перебила его:

— Большое спасибо, дон Серхио, я с удовольствием попробую бананового ликера, но только одну рюмочку, потому что я должна возвращаться в гостиницу. Меня там ждет моя сестра. Кстати, она сама изучает живопись, и мне кажется, ей было бы интересно познакомиться с вами.

— Очаровательная сеньорита, мне жалко лишаться вашего общества так скоро после нашего знакомства, но я твердо рассчитываю на то, что это знакомство продолжится. И вы, и ваша сестра будете желанными гостьями в этом храме муз в любое время, когда вы соблаговолите.

И с этими словами дон Серхио отправился готовить напитки.

Час, который Дульсе выделила Антонио, давно прошел, а они все еще ходили по длинным коридорам отеля «Ореаль», поднимались на разные этажи, посетили солярий и кафе на крыше, спускались в прачечную и ателье по мелкому ремонту одежды, затем вышли в сад, чтобы пройти к другому корпусу,

— Давайте посидим, — картинным жестом Дульсе указала на скамейку, спрятавшуюся под цветущим рододендроном.

— С удовольствием, — ответил Антонио.

Дульсе была в ударе. Маска сестры явно шла ей. Когда они сели, Дульсе, делая вид, что разглядывает розы, краем глаза следила за своим новым знакомым. Он смотрел на нее с таким откровенным восхищением, что ей даже стало немного не по себе. Радость и подъем сменились свойственными Дульсе грустью и меланхолией. «Значит, и этот Антонио тоже перекинется на Лус, — печально размышляла Дульсе. — Ведь я ему нравлюсь сейчас, потому что веду себя, как сестра. А когда я снова стану самой собой, он сразу же отвернется от меня. Неужели для того, чтобы понравиться мужчине, мне придется играть кого-то другого? Получается, что я, такая, какая я есть на самом деле, вообще никому не нужна».

От Антонио не укрылось изменение в настроении Дульсе.

— Что с вами? — с тревогой в голосе спрашивал он. — Что-то случилось?

— Нет, — слабо улыбнулась ему Дульсе. — Просто... просто час, который я выделила вам, уже прошел. — Она помолчала. — И нам пора проститься.