– Вставай. Родина в опасности!!

Делать было нечего, и Хибибулаев завел БМП. Гераничев забрался в командирский люк, и они выехали на просеку. По просеке через лес машина добежала до Ленинградского шоссе и, выскочив прямо по трассу, разбивая гусеницами асфальт, понеслась в сторону города-героя

Москвы. Можно представить себе лица сотрудников поста ГАИ, стоявших на дороге в ожидании уже подвыпивших перед праздниками водителей, когда мимо них пронеслась на полном ходу боевая машина пехоты, с торчащей в башне головой в шлемофоне и номером на борту.

БМП, резко повернув, соскочила на просеку и через несколько сот метров влетела в деревню. Подъехав к магазину, у которого в ожидании огненной воды стояла очередь человек на двести, Хабибулаев дал по тормозам, и машина остановилась. Дело в том, что, когда БМП останавливается, она как бы "клюет" носом вниз, резко поднимаясь обратно. Механик остановил машину в двух метрах от стоящих неровной линией людей. БМП "клюнула" носом, и очередь отхлынула метров на десять от двери магазина. Гераничев, одетый в полевую форму, подпоясанный широкой кожаной портупеей, и облаченный в шапку, завязанную под подбородком, влетел в магазин, из дверей которого виднелась боевая машина с орудием и спаренным пулеметом.

– Водки. Два ящика. Живо.

Продавщица и стоящие в магазине мужики не решились спорить с вооруженным офицером, который за водкой приехал не на Жигулях или грузовике, а на боевой машине пехоты. Без слов на прилавок были выставлены два ящика с булькающей жидкостью. Очередь за дверью молчала и не дышала. И только отдельные любопытные рожи заглядывали в освещенный проем двери. Лейтенант, открыв двери десантного отделения, резким движением поставил туда оба ящика, захлопнул тяжелые двери, как заправский служака взлетел на броню и сел верхом на… ствол орудия. Оглядев гордо с брони до сих пор молчащую очередь и лица, высовывающихся из двери магазина людей, Гераничев выставил, как Суворов в Альпах, руку вперед и голосом главнокомандующего, отдал приказ:

– Вперед!

Хабибулаев перегазовав на месте развернул машину на сто восемьдесят градусов, и только тень осталась на том месте где стояла тяжелая БМП, уносясь в ночь и оставив в раздумьях людей у деревенского магазина. Водку Гераничев доставил в целости и сохранности, получив благодарность комбата. С поста ГАИ позвонили на курсы "Выстрел" и были очень удивлены ответом, что все боевые машины стоят в боксах, и ни о каких нарушениях дежурному не известно.

Утром нас отвезли в часть. Баня, плотный обед, ожидание праздничного ужина и теплой постели приятно отражались на эмоциональном состоянии солдат и сержантов. Все были в хорошем расположении духа. Никто друг друга почти не цеплял, поздравляли друзей из соседних подразделений, писали письма домой. К ночи были расставлены столы из ленинской комнаты перед единственным праздничным объектом – телевизором, стол ломился солдатскими яствами. Уже подвыпивший командир роты поздравил солдат и сержантов с наступающим новым годом, солдаты приветствовали его троекратным

"Ура!" и, съев положенные апельсины, печенье и пирожные, запив все это фантой и пепси, расселись у телевизора смотреть "Голубой огонек". В двенадцать часов ночи после речи Михаила Горбачева под бой кремлевских курантов мы вновь прокричали "Ура!", и, не дожидаясь команды дежурного офицера, я отправился спать. Служить мне оставалось меньше полугода, но я уже давно перестал прокалывать дни в календаре, отмечая потерянные дни своей жизни. Человек привыкает ко всему и даже к потерянным часам и минутам. Ротный радовался тому, что в части мы будем всего два дня, а потом вновь отправимся копать траншею для будущих показательных учений. Два дня в казарме казались райской передышкой. И терять время на передачи по телевизору мне было жалко. Под звук записей телевизионных передач, льющихся из многострадального ящика, я уснул сном младенца. Мне снился мой дом, улица, Эрмитаж и Марсово Поле, институт и школа, друзья и Катерина.

Мне снилась клубника на даче и грибы в соседнем лесу. Мне снилась речка и небольшой катер соседа, на котором мы выскочили однажды на противоположный берег. Мне снились тишина и покой. Мне снилась спокойная гражданская жизнь.

Пальма в снегу

– Раз, два, три. Раз, два, три. Выше нога. Жеще удар. Тянем носок. Носочек тянем. Раз, два, три. Правое плечо вперед. Прямо.

Рота маршировала на плацу по свежевыпавшему снегу.

– Рота стой, раз, два. Всем разобрать лопаты, совки и убрать снег с плаца и дорожек. К выполнению задачи приступить.

Толкаясь и кидая друг в друга снегом посредством деревянных лопат, мы явно нагуливали аппетит. Уборка была делом скорее смешным, чем тяжелым. Естественно, что уборка снега переходила в игру в снежки с визгами, криками и попытками угодить приятелю в шапку.

Через пару часов на углу плаца образовалась куча метра три высотой, зато асфальт чернел на выскребанных участках.