Читаем Рота, подъем! полностью

Водила ничего не ответил и полез в кабину. Машина рявкнула и заглохла. Минут двадцать водила мучался с зажиганием и подсосом, пока машина не завелась вновь. Выплеснувшаяся вода уже успела замерзнуть, и, когда водитель нажал педаль газа, машина пробуксовала. Никакие попытки по выворачиванию руля или толканию машины ни к чему не привели. Обед уже был в полном разгаре, и я принял вынужденное решение.

– Стойте тут, я сейчас вернусь.

Хабибулаева долго уговаривать не пришлось, тем более что официально я все еще числился в штатном расписании как заместитель командира взвода, где солдат был механиком-водителем. Хабибулаев подогнал боевую машину к месту, где мы застряли. Зацепив тросом ЗИЛ, ефрейтор закрепил его на БМП и резко повел свою машину в сторону.

ЗИЛ пошел боком. Вернее не пошел, а прорывая глубокие траншеи был протащен по снегу вместе с бочкой, в которой плескалась холодная вода.

– Если ты мне сорвешь последний мост, то будешь сам воду возить,

– пригрозил водила.

– Ты уже вылез на дорогу. Дальше сам, – и Хабибулаев полез отцеплять трос.

ЗИЛ дернулся и покатился в сторону палаточного городка.

– Спасибо, Хаким, – крикнул я и пошел за уходящей машиной.

– Спасибо в стакане не булькает, – отреагировал ефрейтор и залез на место водителя. БМП дернулась и осталась стоять. Водитель добавил газа, и снег полетел из-под гусениц многотонной техники. БМП уже в который раз за последний месяц стояла на кочке.

– И что я теперь буду делать? – раздраженно спросил узбек.

– Ничего. Сиди. Жди. Пойду с танкистом говорить, – понимая, что день совсем не ладится, я побрел к домику операторов.

Прапорщик-танкист сидел в теплых шерстяных домашних носках и пил горячий крепкий чай.

– Товарищ прапорщик, помощь нужна.

– Помощь, Санек, она всем нужна.

– У меня БМП на кочку села.

– Ну, села, пусть сидит. Никто не украдет зато.

– Комбат приедет, звиздюдей по самое не хочу выдаст.

– А я тут причем?

– Выручай, Николай Степаныч. Банка тушенки с меня.

– Три.

– Блин, как еврей? Две.

– А ты знаешь, как евреи себя ведут? Три.

– Немного знаю. Две, больше не могу. Могу банку сгущенки.

– По рукам. Вот только чай допью.

Танк ревел мощнее БМП. Рокот машины отдавался эхом от дальних гор. Тяжелая машина взревела, дернулась, перекатилась чуть в сторону и, рванув БМП, пошла вперед.

– Подожди, я еще чуть подвинусь, и полезешь отцеплять, – крикнул

Степаныч Хабибулаеву.

Танк дернулся еще немного и начал вдруг куда-то проваливаться.

– Твою мать, – громко непонятно кому крикнул прапорщик, – тут же болото. Сержант, дуй бегом в будку, пусть по рации вызывают

"таблетки" с соседней директрисы. Если аккумулятор зальет – мы танк не вытащим.

Как ненормальный я понесся вызывать по рации соседнюю директрису.

– Ты так до вечера провозишься, – уже выручивший меня Олег

Николаич, наблюдая, как я кричу позывные в микрофон, пытаясь дождаться ответа, напяливал свои северные унты. – Я быстрее слетаю.

"Таблетками" в армии окрестили небольшие машинки, которые во время боевых действий должны были перевозить раненных. Такая малышка могла вместить в себя до четырех лежачих или до дюжины сидячих раненых, при этом водить ее можно было и сидя, и лежа, и даже стоя.

Но самое главное, что машинка, оснащенная непонятным двигателем с запорожского завода, имела лебедку, и две такие "таблетки" могли вытащить сорокашеститонный танк. Танк вытащили. Солдат накормили, но на этом день не закончился. На календаре стояло тридцатое декабря.

Приближался Новый Год. Водки в это время в стране было не достать.

Офицеры пили чай в домике, когда рация вдруг ожила. Грубый голос, идущий из шипящего динамика, позвал комбата и оповестил, что недалеко от места нашей дислокации находится небольшая деревенька с местным магазинчиков. Кто-то из бравых военных в нужное время оказался там и смог дозвониться до курсов, сообщив радостную информацию о завезенном в магазинчик продукте так жизненно необходимом в канун Нового Года. Дальше голос добавил, что комбат должен понять всю ответственность и проявить солдатскую смекалку.

После того, как голос в динамике умолк, офицеры сразу разложили на столе карты с грифом "Совершенно секретно. Экземпляр единств." и начали изучать пути проведения операции "Водка", как ее окрестил комбат.

– Через просеку и вперед.

– Там же "ленинградка".

– И что? Во-первых, водка важнее. Во-вторых, там все равно уже никого нет.

Комбат потер свой и без того раздутый нос и вызвал Гераничева:

– Лейтенант. Для тебя есть правительственное задание. В село N завезли водку. Вот деньги на два ящика. Ты должен поддержать честь офицера и спасти Родину и ее защитников.

Гераничев, выпрямившись как струна, отдал честь, выскочил из домика и вернулся быстрее, чем через минуту:

– УАЗика нету, Николаич домой уже укатил, а ЗИЛ уехал чиниться.

Майор внимательно посмотрел на меня и, не отводя взгляда, дал взводному вводную:

– Тогда возьми его "машину".

БМП, конечно, никто не отгонял. Она стояла у крайней палатки в ожидании дальнейших событий.

Лейтенант бросился будить механика-водителя.

– Хабибулаев, вставай.

– Зачем вставай, товарищ лейтенант? Восьмой час. Темно.