Читаем Россия и ислам. Том 1 полностью

65 И вообще по всем нехристианским восточным («азиатским») культурам и верованиям. Но, как известно, проблема их «интериоризации» христианством не решена и в наши дни. Так, в «Noveau Livre de la foi», в создании которой участвовала большая группа немецких католических и протестантских теологов, читаем: «Христиане в прошлом смогли стать эллинами для эллинов, но по отношению к остальному человечеству не осталось ли христианство чрезмерно эллинизированным?.. Во всяком случае, все попытки подорвать греческие рамки христианской веры давали до сих пор весьма скромные результаты. Чаще всего эти попытки заканчивались стилистической и литургической адаптацией и совершенно не касались доктринальной сферы» (Noveau Livre de la foi. 1976. P. 354–385).

66 См. также: Карпец В.И. Некоторые черты государственной идеологии Московской Руси. Идея верховной власти; Золотухина Н.М. Форма организации верховной власти по «Временнику» Ивана Тимофеева – публициста XVII в. В кн.: Развитие права и политико-правовой мысли в Московском государстве. Сборник научных трудов. Всесоюзный юридический заочный институт. М., 1985.

67 Вряд ли верно утверждение, что «…под властью Московских государей политическое единство всех русских земель отождествляется с религиозным.

Но в таком раскладе взаимно отождествляются и сращиваются обе сферы – политики и религии. Так что «государь всея Руси» становился как бы двоящимся символом централизованной и продолжавшей возрастать в своей централизованности Московии» (Medlin William К. Moscow and East Rome. Political Study of the Relations of Church and State in Muscovite Russia. Geneva, 1952. P. 100). На самом же деле – во всяком случае, при Иване III. и особенно при Иване Грозном – о «дуумвирате» (в лице царя и митрополита) уже не может быть и речи: несмотря на некоторые, пусть даже порой и весьма серьезные, разногласия с монархом, церковные власти оказались от него в безусловном подчинении, и нет поэтому, кстати говоря, оснований столь резко противопоставлять и в этом отношении до– и петровскую линии. А ведь именно такое жесткое разграничение постоянно проводит и Бердяев (см., в частности: Бердяев Н. Царство Божие и царство кесаря // Путь. № 1. Сентябрь 1975. С. 44–45). Зато прав Медлин в другом – тогда, когда указывает, что, по крайней мере в теории, – «русскому царю полагались руководство над христианством и даже над «вселенским» царством» (Там же. С. 100). Тем самым царь обретал мощные универсалистские притязания, которые в свою очередь укрепляли его позиции внутри собственной страны в качестве «защитника веры и поборника единства нации и веры» – с твердым, однако, приматом категории «нация». Ведь Иван Грозный всемерно ускорил процесс «национализации Русской православной церкви» (Polenski Jarosław. Russia ans Kazan. Conquest and Imperial Ideology. (1438–1560). The Hague-Paris, 1974. P. 10).

68 Помимо уже названной статьи Л.В. Черепнина см. также: Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов XVI в. М., 1958; Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960; Его же. Россия на пороге нового времени. Очерки политической истории первой трети XVI в. М., 1972; Скрынников Р.Г. Начало опричнины. Л., 1956; Шмидт С.О. Становление русского самодержавства. М., 1973 и др. Подробнее историографию этого вопроса см.: Развитие русского права в XV – первой половине XVII вв. С. 83 и след.

69 Но зато никак нельзя считать чем-то радикально отличным от той же мусульманской политической культуры укоренявшееся в Московии представление о духовных и нравственных ограничениях царской власти (см. об этом: Лихачев Д.С. Иван Пересветов и его литературная деятельность. – В кн.: Сочинения Ивана Пересветова. М.-Л., 1959. С. 185).

70 Бердяев Н. Русская идея. Париж. IMCA Press, 1946. С. 7, 9, 11. Курсив мой. – М.Б.

71 Andreev Nikolai. Литература и иконопись. К истории идей в Московской Руси. – «То Honor Roman Jakobison. Essays on the occasion of His seventeenth Birthday. 11 October 1966», vol. 1, 1967, Mouton. The Hague-Paris. P. 69.

72 Который, впрочем, вовсе не был оригинален, характеризуя допетровскую Русь как «азиатскую» (или «полуазиатскую») страну: об этом писало еще задолго до Бердяева множество самых разных и русских и западных авторов. Так, А.Г. Брикнер (История Петра. Т. 1. С. 7–8: – Цит. по: Каялович М.О. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. СПб., 1884. С. 421–422) полагал, что Московия – это смесь китаизма с византизмом и татарским наследием и лишь начатая Петром Первым Северная война окончательно превратила Россию «из азиатского государства в европейское» (Там же. С. 424).