Читаем Ропот полностью

— «Просто было интересно, как ты отреагируешь»— Хренусу не повезло в этот момент взглянуть прямо в глаза улыбающемуся Фигуре. В левом глазу Лиса было два зрачка. Один по центру глаза, а другой у левого края. Второй описал полукруг вокруг первого.

Хренуса передёрнуло судорогой.

Лис оглушительно залился жутким визгливо-булькающим смехом. Деревья вокруг потемнели, как будто бы даже для них и громкость, и тон звука были болезненно-неприятными.

— «Ну так что, ты согласен?»-

Этот смех снёс всю боевитость Серого Пса. Хренус осознал, что оказался перед обоюдоострым клинком выбора — одно лезвие было гладким, прохладным страхом сделки, химерического пакта. Другое же — зазубренное, покрытое запёкшейся кровью, — выражение звериного ужаса перед силами сверхъестественного порядка.

Фигура мог быть связан с этими силами сам.

(Газовый шёпот по выветренным скалам… фигура в белых одеждах на багровых дюнах…)

Но вместе с тем ему нужен был ответ.

(Она приближается исчезновениями… исчезает и появляется всё ближе… ближе сквозь густой воздух)

А это был единственный известный ему способ узнать.

— «Я согласен»— практически проскулил Серый Пёс. Ему показалось, что в этот момент откуда-то, издалека, приглушенно раздались несколько ударов колокола. Ощущение повторяющейся ситуации конденсированной вуалью упало на Хренуса.

— «Замечательно»— игриво-удовлетворенное будуарное хихиканье — «Так ты хочешь знать»— Фигура высунул язык, неестественно-красный, тонкий, как провод, и облизнул губы.

— «Ммм»— Хренус замялся — «Блядь… нуууу»-

— «Не бойся, расскажи мне всё. Мы же с тобой уже хорошо знакомы»— Фигура в преувеличенно-театральном жесте интереса лёг, положил голову на передние лапы и замер, смотря широко раскрытыми глазами на Серого Пса. В них снова было нормальное количество зрачков.

Хренус сглотнул слюну и угловато, как можно более осторожно, будто не трогая замысел фразы, произнес:

— «Кто такой Газовый Пёс?»-

Проговорив эти слова, Хренус ощутил великую облачную руку, сжимающую его в кулаке. Он словно заглянул в невидимую комнату Холодного Дома.

— «Так, это всё?»-

— «Нет…Что такое Холодный Дом?»-

— «Солнцецвет. Своего рода цветок моряков и разбойников»— слегка прожевывая слова произнёс Лис.

— «Фигура, вот мозги своей хуйней не еби. По делу говори, давай»— прагматическое раздражение Хренуса.

Слова Фигуры звучали так, будто он, сам того не заметив, озвучил то, что говорил про себя:

— «Ты знаешь, для того чтобы получить ответ на эти вопросы, нам понадобится провести определённые процедуры»-

— «Какие ещё процедуры? Опять хуйня твоя, пиздаболия!»— Хренус раздражался всё больше.

— «Ну, ты же хочешь знать правду, значит тебе придётся мне довериться. Тем более мы же уже заключили сделку, а её отмена…»-

— «Давай, блядь, свою процедуру уже, еблан»-

— «Мне надо сходить за материалами, подожди меня здесь. Я скоро приду»— сказал Фигура и двинулся прочь.

Хренус провожал недовольным взглядом удаляющегося Лиса.

«Хм, а со спины он похож на кованую ажурную решетку» — это сравнение, абсолютно спонтанно возникшее в голове Серого Пса, сильно взбудоражило его. Впрочем, в нынешнем состоянии ему было достаточно лишь мельчайшей мысленной искры, чтобы вылететь в новые высоты догадок и низины рефлексии.

«А, может, я действительно — поэт? Ведь неспроста это заметил Фигура. Я действительно могу вычурно что-то сказать иногда или подумать… и ведь ремесло, дело поэта — это не только сочинять оды или восторженные отзывы, но и страдать, переваривать в себе опыт. Поэтому иногда требуется возвысить то, что его самого отвращает, вгоняет в ужас, приносит невыразимые страдания. А страдания мои, их тяжесть, мне самому хорошо известны. Наверное, в этом и есть едчайший секрет поэзии, сказительства — в острокромочной, алмазной ясности и честности, даже в тех случаях, когда тебе становится ещё хуже от сочинённых тобой же песен»

Хренус нервно забегал взад и вперед — мысли в его голове неслись по шоссе, проложенному на солевых пустошах, он едва успевал протоколировать их своим осознанием. Он был крайне удивлён насколько (пусть даже в своих мыслях) слаженно, без привычной хезитации и петляния в монологических тупиках, используя разнообразнейшую лексику, так удачно подходящую к текущему контексту, он может излагать свои мысли и воззрения.