Читаем Ропот полностью

И тогда как-то так вот получалось, что в самый нужный момент было всегда сделано нужное — баардаройтау — действие, нужное слово сказано. Всё было чётко и риск, и свежесть были… Теперь вокруг какая-то шушера невнятная, чепушиллы, жизнью обиженные, трогать таких противно. Но вот ведь в чем суть — я-то с ними — значит я сам тоже чмо, терпила и никто по жизни, ноль без палки, пустое место, срань! Довел ты себя и за это вот теперь расплачивайся, терпи, блядь, что нихуя не выходит, даже сраный заяц наебывает, пиздней, а эта сука Хренус, блядь, с этим Чернышом, нахуй, на подсосе так и лоснятся от жира, суки. Блядь, да чуть ли его брюхо сраное по швам не расходится. Вот кто, блядь, на жранье, вот кто, блядь, здесь жизни хозяин. А другим — либо хуесось за, блядь, подачку, за фавор мизерный, либо, братан, давай сам.

Наёбщик. Закон вот чести какой-то базовой, понятий, да, псиных для него не писан, не существует. Поэтому он и срань, и пидор по жизни. А ты под ним шагомеришь вземь. Противно. Довел, блядь, до того, что от голода во время погони яму не вижу»

Мочегон поморщился от боли, вспомнив о вчерашнем событии. Преследуя кролика, Мочегон не заметил яму и упал в неё, там острый сучок проколол Белому Псу заднюю лапу. Из-за этого падения кролику удалось спастись.

— «Лапа моя, лапа много раз ты была бита, но чтобы из-за такой хуйни. С другой стороны понятно — делаешь хуйню и получишь хуйню — саадаротта турореё — Нормально делай — нормально будет, так всегда раньше говаривали в подворотнях. А если вот этому принципу, понятию не следовать, то бить будут. А кто вот их бить будет?

БДЖАЖХДААРАТТАТАУТЭР!»-

Дорога от Точки до опушки Леса была неблизкой — Серый Пёс, наученный горьким опытом, намеренно выбрал место стоянки как можно глубже в лесу, подальше от людей, их жилищ. Поэтому, когда вокруг них начала редеть колоннада древесных стволов, и всё больше частей небесного купола проявлялось, избавляясь от трещин веток, повсюду уже царила темнота, воплощающая зловещие тени существ иного порядка.

Длинной, темно-змеиной вереницей стая псов двигалась в направлении ферм. Впереди процессии шел Фигура, низко склонив морду к земле. Он не носил традиционную ухмылку, его глаза застыли, от всего его силуэта сквозило неким трауром. Сразу за Чернобурым Лисом следовали Хренус с Шишкарем. Хренусу удалось снова обрести свой привычный цвет, и дрожание силуэта исчезло; теперь Серый Пёс шёл, вытянувшись в форме позирования для скульптуры рыцарского духа, что наталкивало на мысли о том, не оставила ли в его родословной свой след породистая борзая. Однако внутренне Серый Пёс был перевернут и растянут во все стороны (Кататоническая энергия древнего трепета). Шедший рядом Шишкарь занимался тем, что попеременно бросал недоуменные и отчасти сопереживающие взгляды на Хренуса и уничижительные, ненавидящие в сторону шедшего впереди Лиса. Чёрный Пёс как бы существовал вне самого себя, его внимание было приковано к внешним объектам. За ними следовали Жлоб с зажатой в зубах сумкой и суетящийся, неотлучный Плевок. Шествие замыкал, как говорилось ранее, чуть прихрамывающий Мочегон. По его морде циркулировали разряды недовольства, всё его сознание упиралось, но голод гнал пса вперед, наклоняясь над ним с песочными часами и серпом.