Читаем Романовы полностью

На парадные обеды во дворце Екатерину не приглашают вовсе. Редкие ее появления сопровождаются скандалами. Когда, например, после прекращения войны с Пруссией Петр устроил целую серию праздников, ликуя, что ему удалось выслужиться перед обожаемым Фридрихом, на торжественном обеде он устраивает Екатерине сцену. Он посылает графа Гудовича с приказом передать сидящей на другом конце стола Екатерине, что она дура. Этого Петру недостаточно. Он не уверен, что граф Гудович точно и дословно передаст то, что ему поручено. А вдруг он смягчит выражения? И Петр, ко всеобщему смущению, выкрикивает через весь зал:

— Дура ты! Дура! Дура полосатая!

Екатерина заливается слезами. Пытаясь затушевать скандал, сидящий с ней рядом камергер Строганов начинает что-то рассказывать, притворяясь весело болтающим, как будто ничего не случилось. Это проявление «оппозиции» не проходит ему даром. В тот же день Строганов получает приказ отправиться в ссылку в свою деревню без права выезда.

Всеми случаями такого рода Екатерина пользуется ловко и умно. Она ведет свою политику, выпукло и четко выделяющуюся на фоне сумасбродного поведения Петра III.

Указ Петра III, изданный им в начале царствования и освобождавший дворянство от обязательной службы, вызвал такое ликование, такую беспредельную радость, что русское дворянство решило было отлить статую Петра III из золота. План считался окончательно решенным, оставалось решить вопрос о том, в каком виде должен быть изображен император. Проблема была сложной, потому что, например, когда художник, готовивший портрет Петра III для чеканки на монетах, вздумал было облагородить его черты и украсить чело императора лавровым венком, Петр пришел в ярость. «Не хочу быть похожим на французских королей», — запальчиво заявил он. Петр, видно, очень дорожил своим уродством и добился-таки того, что изображение его на монетах было сделано в столь безобразном виде, что, по словам Рюлье, «каждая из монет, обращаясь в народе, подрывала народное почтение к царю».

Как и все предыдущие царствования, сразу же по восшествии на престол нового лица начались гонения и ссылки прежних приближенных и приближение тех, кто состоял в опале в дни прежнего царствования. Все любимцы Елизаветы в суровой опале, но зато возвращается из Сибири Бирон, на совести которого, по подсчетам современников, лежит не менее 11 тысяч казненных. Возвращается и низложивший Бирона фельдмаршал Миних, веселый и бравый старик. Уезжая в ссылку, он оставил в Петербурге взрослого незаконнорожденного сына. Этот сын женился, затем женил и выдал замуж своих детей, и, когда Миних после 20 лет пребывания в ссылке, на восемьдесят втором году жизни, возвращается в Петербург, его неожиданно встречает целых 33 его потомка. Миних, всегда гордившийся тем, что он во всех случаях жизни остается неизменно спокойным, сумевший наладить свою жизнь в ссылке, при виде этого потомства первый раз в жизни не выдерживает и заливается слезами.

Петр III прекрасно знает о старых счетах между Бироном и Минихом. Он знает все подробности того, как Миних в свое время ночью в одном белье стащил с постели Бирона и изгнал его с русского престола, сослав в Сибирь. Петр III знает и то, что еще задолго до того ареста Бирон преследовал Миниха и отдал того под суд за побег короля Станислава из осажденного Данцига. И теперь Петр III желает позабавиться встречей старых врагов.

Во время минутной встречи в пути, в Казани, Бирон и Миних обменялись только безмолвными поклонами. Что-то скажут теперь эти два старых волка?

Император приглашает Миниха и Бирона, каждого в отдельности, во дворец в одно и то же время. Каждый из них не знает о предстоящей встрече с врагом.

Встреча происходит в присутствии императора. На столе стоят три налитых бокала. «Ну-ка, чокнемся», — говорит, хихикая, гримасничая от душащего его смеха, царственный идиот. Бирон и Миних в упор смотрят друг на друга. У каждого из них в руках бокал, но чокаться они не спешат.

В это время кто-то отзывает Петра в сторону. Враги еще раз меряют друг друга взглядами, ставят бокалы на стол нетронутыми и демонстративно поворачиваются друг к другу спиной. Старая ненависть, как и старая дружба, не ржавеет!

Рядом с ними на этом же балу оказывается еще один возвращенный из ссылки. Это Лесток, тот самый любовник Елизаветы Петровны, который проколол своим кинжалом барабан и помешал этим караульному солдату поднять тревогу в час переворота. Он был неограниченным владыкой России, пока состоял фаворитом возведенной им на престол Елизаветы, а потом оказался в опале и по воле бывшей своей любовницы перенес и пытки, и кнут, и долгие годы ссылки.