Читаем Романовы полностью

В 1736 году армия Миниха двинулась через степи на юг. Прорвав перекопские укрепления, русские войска впервые вторглись во владения крымского хана. Они без боя заняли ханскую столицу Бахчисарай и сожгли её, но после вынуждены были повернуть обратно.

В том же году другая русская армия под командованием фельдмаршала П. П. Ласси захватила Азов. В 1737 и 1738 годах Ласси ещё дважды вторгался в Крым, но вынужден был возвращаться: в разорённой предыдущими походами местности не было провианта. Миних в 1737-м взял турецкую крепость Очаков в устье Днепра; русские отстояли его от турок, но начавшаяся чума и трудности со снабжением заставили покинуть и этот опорный пункт на побережье Чёрного моря.

Только в 1739 году главнокомандующий наметил оказавшийся удачным маршрут через Молдавию в турецкие владения на Балканах. В сражении у села Ставучаны турки были разбиты, зажгли свой лагерь и в беспорядке отступили. Крепость Хотин была взята без сопротивления: большая часть гарнизона бежала вместе с отступавшей армией. Студент Михаил Ломоносов воспевал славу русского оружия в «Оде на победу над турками и татарами и на взятие Хотина»:

Строки о реках, наполненных кровью, были поэтическим преувеличением — на деле потери турецкой армии не превышали тысячи человек, а русские потеряли всего 70.

Однако как раз в это время австрийцы были разбиты под стенами Белграда и вынуждены были заключить мир ценой потери территорий, завоёванных ими в ходе предыдущей войны (1716—1718). Воевать в одиночку Анна Иоанновна не была готова. По Белградскому договору 1739 года Россия не получила ни выхода к Чёрному морю, ни права держать там свой флот; вся торговля могла осуществляться лишь на турецких судах. В качестве трофеев ей достались только Азов без права строить там укрепления и полоса степного пространства к югу вдоль среднего течения Днепра; русским паломникам гарантировалось свободное посещение Иерусалима.

Опыт ведения наступательной войны на огромных пространствах, координация действий на разных фронтах, учёт международной ситуации и состояния противника — всё это подготавливало почву для будущих побед. Только цена этого опыта оказалась высока: по современным оценкам, походы 1735—1739 годов унесли жизни не менее 120 тысяч человек — примерно половины штатного состава всей русской армии, причем не более десятой части из них пали в боях, а остальные погибли от жары, голода и болезней. Слава великих побед досталась уже последующим поколениям солдат и полководцев времён Екатерины II.

Надо было подумать и о наследнике престола. В июле 1739 года императрица, наконец, выдала дочь сестры Екатерины и герцога Мекленбургского Анну Леопольдовну замуж за брауншвейгского принца Антона Ульриха. Супруги явно не подходили друг другу, но выполнили династический долг: 12 августа 1740 года Анна Иоанновна лично восприняла от купели долгожданного наследника, названного по прадеду Иваном. В воскресенье 5 октября за обедом императрице стало дурно. Во время своей последней болезни государыня сразу объявила младенца своим преемником, но медлила с назначением регента.

В эти дни Бирон рыдал, однажды даже упал в обморок — и всё же рискнул предложить себя в правители государства. Будущий канцлер, а в то время кабинет-министр Алексей Петрович Бестужев-Рюмин составил «челобитную» о назначении Бирона регентом при младенце-императоре, и её безропотно подписали виднейшие сановники. За два дня до смерти императрица не без колебаний утвердила полномочия регента. 17 октября Анна Иоанновна скончалась между девятью и десятью часами вечера в полном сознании и даже успела ободрить своего любимца: «Небось!»

Бирон получил право вершить все государственные дела «как бы от самого самодержавного всероссийского императора». За трёхнедельное правление он подписал ровно 100 указов, предписывавших «поступать по регламентам и уставам... государя императора Петра Великого». Всем подданным обещался суд «равный и правый», крестьянам — сбавка в уплате подушной подати, преступникам — амнистия; дезертирам — отсрочка для добровольной явки. Бирон «изволил слушать доклады» в Сенате и накладывал на них резолюции с подписью по-русски: «Иоганн регент и герцог». Похоже, он был уверен в любви подданных, поскольку даже начал проводить непопулярные меры: назначил очередной рекрутский набор и поднял в столице цену на водку.