Читаем Романески полностью

А: Да… (Пауза.) Пожалуй, я пойду к себе.

М: Может, вас проводить?

А: Не надо… спасибо… Мне хочется побыть одной… (Пауза. Затем как бы разговаривая с самой собой.) Я пошла…

План прерывается сразу после того, как женщина сделала первый шаг.

Мы видим спину А, удаляющейся по длинному пустому коридору. Она торопится. На ней тот же костюм, что и в предыдущей сцене. Одной рукой женщина приподнимает подол, чтобы идти быстрее. План неподвижный, довольно долгий, без речей (однако со многими обыденными шумами).

На экране X. Он неторопливо вышагивает по тому же коридору (или галерее) и в том же направлении, что и А в предыдущей сцене. Мы видим его лицо. План не статичен: совершается медленный обратный травелинг, удерживающий X на постоянном удалении. Лицо мужчины имеет вид отсутствующий, глаза смотрят вверх без всякого выражения. Тишина насыщена вышеупомянутыми шумами, то более, то менее громкими.

То же медленное и выверенное движение камеры, ведущей съемку как бы с обратной точки: коридоры пусты (ни X, ни кого-либо другого); травелинг совершается равномерно и поступательно.

На этом плане вновь слышится за кадром голос X, спокойный, насыщенный; он будет звучать на следующих планах, а также в переходные моменты между ними.

Голос X: И я в очередной раз шел этими коридорами долгие дни, долгие месяцы, долгие годы навстречу вам. Нельзя было ни остановиться, ни передохнуть… (Пауза.) Сегодня вечером я уеду… и заберу вас… с собой…

Переход наплывом: мы видим салон (статичный кадр); на сцене только М; он стоит, видимо, задумавшись и устремив взгляд на какой-нибудь элемент декора.

Голос X: Эта история, пожалуй, началась год назад… ровно год я вас жду… и ждал… (Пауза.)

Наплыв возвращает нас в комнату А. Женщина расчесывает волосы. Она одна, сидит за туалетным столиком, в одежде и позе, в каких пребывала в тот момент, когда вошел М (после чего началась их долгая беседа). Декор номера точно такой, как тогда.

Голос X: Ровно год… вам нельзя долее жить в этих стенах, расписанных обманками, среди этих зеркал и этих колонн, среди этих постоянно хлопающих дверей, этих гигантских лестниц… в этой никогда не закрывающейся комнате…

Ночь. Довольно спокойная А. Она в растерянности. Она долго и равномерно водит расческой сверху вниз. В какой-то момент женщина оборачивается к зеркалу туалетного столика и наклоняется, чтобы взглянуть на себя…

Тотчас меняется план: на короткое время появляется сад при дневном свете. Статичный вид обломков балюстрады, валяющихся под каменной стеной. Не исключено, что здесь же видно начало уходящей вверх лестницы. Солнечно.

Внезапное возвращение в комнату. А находится возле задернутого шторой окна. Вот она отпускает приподнятый край шторы. Пластичное и тяжелое движение падающей ткани. Номер в точности тот, каким был совсем недавно. Женщина занялась перестановкой мебели и внимательно всматривается в окружающие ее вещи.

Затем она ложится на кровать, но не поперек, как в сцене насилия, а как обычно — так, что грудь ее оказывается немного приподнятой лежащей в изголовье подушкой; заботливо причесанные волосы обрамляют лицо. Поза женщины расслабленная и, можно сказать, игривая; в ней не чувствуется никакой скованности; мы наблюдаем черты человека усталого, но красивого, мысленно витающего где-то очень далеко.

Входит М (стука в дверь слышно не было, и гость возникает вдруг — разумеется, посредством маневрирования камерой). М направляется к кровати. Несколько секунд он молча изучает женщину, потом говорит.

М (грустно и мечтательно): Где вы… моя утраченная любовь?

А (неуверенно): Здесь… Я здесь… Я с вами… в этой комнате…

М (с нежностью): Нет, это уже не так.

А (настойчивее): Помогите мне, умоляю! Помогите! Протяните мне руку… Прижмите меня к себе покрепче… обнижите меня сильно-сильно!

М (он протянул было к ней руки, но тут же опустил их): Где вы? Что делаете сейчас?

А (едва сдерживая крик): Не позволяйте мне уехать!

М (с чувством, но кротко): Вы сами знаете, что уже поздно. Завтра я стану одиноким:. Я уйду в дверь вашей комнаты. Она опустеет… (Он чуть-чуть отступил от кровати.)