Читаем Роман о Граале полностью

О Гите и Веспасиане». Именно он (а не его сын Тит, как в истории) был изображен как покоритель Иерусалима. И текстологических совпадений с поэмой де Борона в той книге достаточно, чтобы утверждать самое малое: де Борон был знаком с этой книгой. Крестоносцам нужен был воинский дар Балдуина, — однако величайшим воинским гением после его смерти на горе крестоносцев, оставался Саладин. И требовалось чудо. Немедленное. Быть может, призванием такого чуда — по крайней мере бессознательно — был акт создания романа де Борона.

Авторам процитированной выше «Священной загадки» хватило куда меньшего для построения «теории» о том, что брак в Кане Галилейской был браком Иисуса Христа с Марией Магдалиной, поэтому во главе одного из царствующих европейских домов оказалась «семья Грааль» (т. е. прямые потомки Иисуса Христа, никак не меньше). Уже цитированный выше Р. Майер заметил, что именно Робер де Борон «первым устанавливает связь между Граалем и событиями в Палестине». Не случайна такая оговорка: под «событиями в Палестине» можно понимать не одну лишь Священную историю. Современная для поэта история прокаженного короля Иерусалима, при жизни которого Иерусалим не был взят мусульманами, определенно проэцируется па сюжет поэмы Робера де Борона, созданной как раз в те годы, когда подробные вести о падении Иерусалима дошли до Европы и требовался стимул, чтобы крестоносцы не утратили рвения — и возвратили Иерусалим. Более других в этом были заинтересованы «рыцари Храма» — тамплиеры. Не случайно в поэме Вольфрама фон Эшенбаха рыцари Грааля так и зовутся «храмовниками». И сюжет, вылепленный гениями Кретьена де Труа и Робера де Борона, упал на плодоносную почву, почти немедленно превратившись из Мифа в часть — как говорил Даниил Андреев — христианского «трансмифа». А Европа стояла на пороге потери всех христианских владений на Ближнем Востоке (1291) — вслед за чем последовал санкционированный французским королем и римским папой разгром более не требующегося, ордена тамплиеров — и уже сами тамплиеры отошли в область мифологии, превратившись в одних легендах в носителей тайного знания, в других — просто в дьяволопоклонников, но, похоже, эти легенды созданы в кругах, отнюдь не склонных считать Сатану отрицательным героем.

Тринадцатый век (приблизительно) начинался для Европы поэмой Робера де Борона — заканчивался поэмой Данте (по крайней мере 1300 годом датирует Данте свое путешествие в загробный мир). Экспансия на Восток Европе не удалась. Пройдет всего лишь еще одно столетие — и родится португальский принц Генрих Мореплаватель, который укажет Европе направление новой экспансии, а еще через век Христофор Колумб положит начало ее реальному воплощению. Людям надолго станет не до поисков Святого Грааля, не до рыцарских романов, средневековье постепенно отойдет в область анекдотов, — лишь времена романтизма вернут ему и интерес, и почитание. Возродится заодно и интерес к Святому Граалю.

Заметим, что один из положительных героев поэмы Хеброн (или «Брон» в просторечии, как для краткости именует его автор) приходится по ее сюжету мужем сестры, т. е. просто зятем Иосифу Аримафейскому. Именно ближайшему родственнику, своему воспитателю Раймонду Триполийскому пытался передать бразды правления гибнущего Иерусалимского королевства умирающий прокаженный король. Человек средневековья видел опору прежде всего в собственной семье (за что порой горько расплачивался, — впрочем, эта коллизия актуальна и в наши дни, да и останется такой же в будущем). Именно вопрос о том, кто злодей среди тех, кому доверяешься, кто праведник, как узнать заранее, на кого можно положиться, на кого ни в коем случае нет, — и есть главное место поэмы Робера де Борона. Именно чаша Святого Грааля предназначена давать на этот вопрос ответ. Небесный глас Христа (если быть точным — то, скорее, голос Святого Духа) в ответ на молитву Иосифа Аримафейского дает ему прямой ответ: