Читаем Роман Молодой полностью

Отпевание покойного Кручины Мирковича проводили в церкви Горнего Николы, стоявшей за пределами брянского кремля. Князь сам попросил епископа сделать это в доступном городскому люду месте. Он не прислушался к голосу своих бояр, пугавших его рассказами о случившейся в этой церкви «лютой крамоле», когда горожане убили князя Глеба Святославовича. – Я не боюсь злобной черни! – сказал князь Роман на боярском совете. – Пусть делают так, как предопределено нашим Господом!

Он не стал искать виновных «в лютом зле», но сам со своими боярами явился в святой храм и, вопреки установленному порядку, когда говорят только одни священники, высказался по поводу жестокой смерти «славного боярина». Это был невиданный и неслыханный доселе поступок! Князь дождался завершения ритуала церковного отпевания и, после того как епископ Нафанаил произнес последнее слово, поднял руку. – Я хочу сказать несколько слов брянским горожанам! – громко промолвил он. Церковь была буквально набита народом. Здесь стояли, широко раскрыв рты, и купцы, и ремесленники, и даже городские бездельники-бродяги, которые вновь объявились за последние годы. Не глядя на окружавших его верных бояр – Жиряту Михайловича, Супоню Борисовича, Сотко Злотковича и многих других – князь, не стесняясь своих слез, обильно текших по его щекам, говорил так, что, казалось, в его душе пробился необычайный родник красноречия. – Зачем вы, горожане, погубили такого бесценного человека?! – взывал он к толпе. – Он ведь не хотел кровопролития и защитил своей жизнью вас, неблагодарных брянцев! Я бы еще мог понять вас, если бы вы расправились с каким-то лютым злодеем или лихоимцем, а не с человеком, не раз спасавшим ваш город от злых и беспощадных врагов! Не счесть заслуг славного Кручины перед всеми вами! За что же это злодеяние?! Неужели вам понадобилась жизнь этого великого труженика, человека небывалой доброты, невиданного ума, верного христианина? Как измерить вашу злобу и позор?! Пусть же сам Господь станет вашим суровым и праведным судьей! А мы умываем руки от ваших мерзостей! Аминь!

Ответом князю было громкое отчаянное рыдание всей собравшейся толпы. Горожане единодушно, как по приказу, бросились на пол, неистово ударяясь головами и умоляя Бога простить их великий грех.

Князь же, глянув на гроб, в котором лежало, закрытое саваном, изуродованное до неузнаваемости тело Кручины Мирковича, перекрестился и медленно пошел, с трудом пробиваясь через распростертые по всей церкви тела людей, напуганных Божьим судом и княжеским словом.

Неожиданная речь брянского князя положила конец городскому бунту. В лице простолюдинов, да и бояр, Роман Михайлович поднялся на такую высоту, на какой доселе ни один брянский князь не бывал. Горожане расценили его речь как пророческую, а самого князя стали воспринимать чуть ли не как святого! Казалось, что теперь он прочно обосновался в городе, и никакая сила не сможет помешать ему спокойно жить и управлять уделом.

Однако так только казалось. В городе, в самом деле, установился порядок, и княжеское имя уже никто не осмеливался хулить. На боярских советах молодой князь уже не просто выслушивал поучающих его бояр, но и сам говорил «красное слово», которое воспринималось местной знатью, как непреложная истина.