– Как случайно?! Что там стряслось?! – закричали встревоженные бояре. – Неужели от руки подлого холопа?!

– Нет, славные бояре! – заплакал мальчик. – Он упал со святой церкви и разбился!

– Какое горе! – молвил, качая головой, великий князь. Ему стало не по себе: Полиевкт Вельяминов был добрым человеком, уважаемым всеми. Как он ухитрился упасть с церковной колокольни?

– Видно, род Вельяминовых совсем захиреет! – пробормотал, качая головой, Илья Иванович Квашнин. – Это – недобрый знак! Мы еще не знаем, сам ли он упал?

– Говори, Будан! – мрачно молвил великий князь. – Там были другие люди? Может его столкнули какие-то тати?!

– Надо послать туда приставов, – сказал Иван Андреевич Хромой, – и повести тайное расследование, чтобы чернь ничего не знала!

– Так и сделаем! – кивнул головой великий князь. – А теперь я принимаю решение о новгородцах. Будем продолжать войну! Согласны?

– Согласны! – дружно прокричали московские бояре. Им не терпелось поскорей пойти на подворье Вельяминовых и все подробно узнать о произошедшем.

– Ну, тогда идите, мои верные люди! – громко сказал великий князь, глядя на бояр. – А я еще поговорю со святителем. Надо будет вечером сходить в терем Вельяминова и почтить память несчастного покойника!

ГЛАВА 18

СРАЖЕНИЕ ЗА КРЫМ

Литовское войско медленно шло по сухим, пожелтевшим от осеннего солнца степям. Во главе одетой в железо конницы ехал сам великий князь Витовт. Рядом с ним, но за его спиной, следовали князья Андрей, Дмитрий, Лугвений Ольгердовичи и Дмитрий Романович, сын черниговского наместника. Последний, покачиваясь в седле, дремал. Он вспоминал, как в прошлом году был радостно встречен родными в Чернигове после своего первого похода на татар. Сам великий литовский князь Витовт прислал из Киева, где временно пребывал, своего посланника в Чернигов с благодарностью его отцу. Князь Роман Михайлович получил в подарок за подвиги сына тяжелый золотой перстень с указательного пальца Витовта и с гордостью любовался им, радуясь за князя Дмитрия. В этом же, 1398 году, князь Роман охотно отпустил сына в поход, веря в его ратные способности и удачу. На этот раз к литовскому войску примкнул сам изгнанный вновь из Сарая хан Тохтамыш, ведший почти полтора тумена воинов: все, что осталось от его рати после очередного разгрома. Тохтамыш некоторое время пребывал в Киеве, а его войско скиталось неподалеку: киевский воевода Иван Ольгимантович объявил о неспособности прокормить степных воинов и посоветовал им кочевать со своими табунами на зеленых просторах бескрайней степи. Сам же Витовт, узнав о желании хана Тохтамыша принять участие в походе, охотно прибыл в Киев, но долго там не задерживался. Князь Дмитрий Романович едва успел явиться в «матерь русских городов» и еще не вкусил гостеприимства местного воеводы, как поступил приказ выходить в степь.

На сей раз великий князь Витовт включил две черниговские сотни в конный полк Дмитрия Ольгердовича. Он помнил, как они совместно удачно сражались у Дона и решил объединить силы русских. Литовцы на этот раз вели значительно большее войско: под знаменами славного Витовта собрались жемайты. Их пехота, вооруженная длинными копьями, двигалась не спеша за конницей. Пешие воины, порой, подсаживались на телеги, где отдыхали. А телег, составлявших военный обоз, было «великое множество»! Татарская конница надолго опередила литовцев и русских. Татары не любили привалы, продвигались стремительно, и следовавшему за ними войску Витовта встречались лишь следы костров и конский навоз. Почти двадцатитысячное войско направлялось к югу. Там, между устьями Дона и Днепра, кочевали татары, признававшие власть захватившего Сарай Тимур-Кутлука, и Витовт надеялся, разгромив их, разместить татарского хана Тохтамыша с воинством в Крыму. Несмотря на значительные силы, великий литовский князь все же не надеялся окончательно победить засевшего в Сарае соперника Тохтамыша и решил действовать постепенно, чтобы в следующем году, накопив большие силы и опыт, окончательно разрешить ордынский вопрос, восстановив на сарайском престоле своего союзника. Погода нынче была не такая сухая, как в прошлом году, и кратковременные дожди позволяли хотя бы избавляться от удушливой пыли. Тем не менее, войско с трудом преодолевало изрытую конскими копытами степь, и воины, злые за прошлогодний, «пребедный» поход, роптали. Но князья и воеводы, зная своих людей, не обращали на них никакого внимания. Как правило, самые злые и недовольные хорошо сражались и на их болтовню закрывали глаза. – До ближайшего городка еще много верст! – думал про себя князь Дмитрий Романович, ехавший уже больше трех недель по бескрайней степи. – Хорошо бы устроить ночлег! На душе так тоскливо! Может выпить воды?

Он потянулся к медной фляге, притороченной к седлу, однако не успел приложить ее к губам, как вдруг, неожиданно, раздался зычный сигнал боевого литовского рога, и вокруг него все словно бы зашевелилось. – У-лю-лю!!! – завыли, завизжали возникшие, как из кошмарного сна, многотысячные полчища конных татар.