– Тебе надо заниматься городскими делами, Роман, – улыбнулся великий князь, – и я обещал, что больше не вызову твоих людей на войну! Ты уже немолод, чтобы сражаться с жестокими врагами! Для этого у меня есть молодые князья и воины! А ты и здесь приносишь огромную пользу! Да хранит тебя Господь!

ГЛАВА 10

ГНЕВ ВАСИЛИЯ МОСКОВСКОГО

– Вот какие полезные ваши советы! – молвил рассерженный Василий Дмитриевич Московский, открывая очередной боярский совет. – Еще тогда следовало задержать всех недобрых братьев! Зачем мы пожалели этих лютых врагов?

– Разве кто знал, что так получится? – пробормотал, вставая, боярин Симеон Васильевич. – Хотелось все решить без насилия…

Бояре загудели, заволновались, заспорили.

Великий князь, багровый от ярости, сидел в своем большом кресле и, опустив голову, слушал их речи.

6 мая 1394 года скончался бывший великий нижегородский и суздальский князь Борис Константинович, находившийся, на самом деле, в заключении. Его скромно похоронили в Суздале, и великий князь Василий Московский рассчитывал на покорность сыновей покойного, Василия и Симеона. Однако те, выждав удобное время, неожиданно сбежали в Орду к хану Тохтамышу – просить для себя «вотчин», захваченных Москвой.

Василий Московский был возмущен, узнав об их бегстве, снарядил погоню, но было уже поздно. Теперь он лихорадочно думал о том, как поступит ордынский хан.

– Неужели эти непокорные злодеи сумеют уговорить хитроумного царя? – рассуждал он про себя. – Тогда опять придется растрачивать серебро…Совсем меня разорят! Только что понесли такие расходы на свадьбу, а теперь новая беда…

Совсем недавно, 14 июня, великий князь отдал свою сестру Марию за вдового литовского князя Лугвения. Последний прибыл из Новгорода с весьма скромными дарами, упрашивая великого князя Василия разрешить этот брак. Посоветовавшись с боярами, поговорив с сестрой, Василий Дмитриевич согласился. – Зачем отказывать этому Лугвению? – рассудили бояре. – Он – достаточно родовитый князь, сын самого покойного Ольгерда и, к тому же, православный христианин! Нам неизвестна воля Господа, а может он станет великим князем или каким-нибудь важным вельможей? И вы будете родственниками!

Свадьба игралась пышно, богато. Великий князь не хотел «ударить лицом в грязь» и ничего не пожалел для своей сестры, которая с радостью выходила замуж за красивого стройного литовца. Сама же она сидела, одетая в белоснежную льняную тунику, обшитую жемчугами, счастливая, раскрасневшаяся. Великий князь глядел на нее, полноватую, некрасивую, светившуюся радостью, и улыбался. – Теперь моя добрая Мария не засидится в девках! – думал он. – Зачем лишать ее нужного счастья? Пусть жених – не юноша, а зрелый муж, зато всю свою страстную любовь отдаст моей сестрице!

Когда же он, по завершении свадьбы, узнал о случившихся расходах, веселое настроение надолго покинуло его. Накануне свадьбы в Москве побывал епископ Михаил, посланник самого константинопольского патриарха Антония, привезший две «грамоты» с «наставлениями о вере» для Великого Новгорода, чтобы «смирить новгородскую гордыню». За это тоже пришлось заплатить полновесным серебром!

– Где же мне найти серебра для кремлевских работ? – размышлял, держась обеими руками за голову, великий князь Василий. – Вот и Михаил Тверской начал менять ветхие стены города! К добру ли? Неужели готовится к новой вражде? А мне совсем не хватает серебра!

– Нам нет причины горевать, великий князь! – вдруг громко сказал боярин Иван Федорович Воронцов, выводя Василия Дмитриевича из глубоких раздумий. – Из Литвы и Орды приходят добрые вести! Твой могучий тесть, славный Витовт, увяз в войне с крестоносцами! Немцы разбили войско Витовта под Рудаминой и пошли со всеми силами на Вильно! И там полегло великое множество воинов! Говорят, что Витовт потерял половину войска! Но немцы – не меньше! Осенью они с позором ушли в свою Неметчину, потеряв лучших воевод!

– Однако же это не помешало литовцам лезть в новгородские дела! – привстал в своем кресле великий князь Василий. – Зачем они ходили на Псков? Кто знает об этом?

– Я наслышан о случившемся! – поднялся со скамьи Иван Андреевич Хромой. – В тот раз псковичи поссорились с новгородцами! Это было при новгородском посаднике Осифе Захарыче. Новгородцы хотели жестоко покарать Псков, но сил у них было недостаточно. Тогда они послали своих людей к Витовту с просьбой о помощи! И вот Витовт оказался в весьма трудном положении. С одной стороны, в Пскове сидел литовский князь, Иван Андреич, а его батюшка, Андрей Ольгердыч, воевал за Литву против немцев. С другой – у Витовта был договор с Новгородом о военной помощи! Как тут быть? Отказать Новгороду – значит, потерять немалые деньги, а пойти на Псков – поссориться с литовскими князьями…

– Я об этом и говорил! – перебил своего боярина великий князь. – Мой тесть, несмотря на войну с немцами, успевает протянуть руки к Новгороду! Это тревожит меня! Я не знаю, что будет делать Витовт, когда помирится с немцами! Но, думаю, он пойдет на наши, русские земли!