Читаем Роман Молодой полностью

– Фу, что же ты говоришь?! – обхватила свою прелестную головку Любуша. – Неужели правда, что московские девицы так непригожи?

– Непригожи, Любуша! – вдруг громко сказал неожиданно вышедший из зарослей кустарника брат Пересвета Ослябя, ведший за руку невысокую, но красивую круглолицую девушку. Последняя счастливо улыбалась и приветливо помахала рукой Любуше, стоявшей в объятиях Пересвета. – Это – Всемила, – пояснила Любуша своим нежным грудным голосом, – дочь боярина Олега Коротича, княжеского огнищанина! Мы – подруги и ровесники! Она вот только не вышла ростом, зато хороша лицом и станом!

– Ты еще молод, брат, чтобы умыкать красных девиц! – насупился Пересвет. – Тебе надо прожить еще пару лет, чтобы решаться на такое…

– А ты, Пересвет, перерос и едва не опоздал! – рассмеялся Ослябя. – Все искал себе зазнобу среди московских девок! Хорошо еще, что вспомнил совет мудрого боярина Белюты Соткича! Иначе так бы и захирел без доброй женки! А теперь мы пойдем в святую церковь и обвенчаемся с нашими ладами!

– А нужен ли нам это венец, брат? – покачал головой Пересвет. – Зачем поднимать шум и смущать народ? Мы ведь поженились на Десне по древнему обычаю! Что еще надо?

– Как же без христианского благословения? – буркнул Ослябя. – Одно дело – обычай, а другое – христианская вера! Она сильней всех обычаев! Никак нельзя обойтись без церкви! Неужели ты забыл святого отца Сергия? Он ведь был к нам так добр и сказал много теплых слов! К тому же, он – настоящий чудотворец…

– Ладно, брат, – усмехнулся Пересвет, – воспользуемся советом нашего батюшки. Если он скажет венчаться, так тому и быть! Согласна, Любуша?

– Согласна, Пересвет, – вздохнула, блеснув своими ясными очами, девушка, – но я знаю волю моего батюшки! Он потребует венчаться! Нынче наш князь строго следит, чтобы бояре соблюдали православную веру! А светлейшего князя нельзя обижать! Пусть простолюдины или чужеземцы живут без церкви, а бояре и богатые люди всегда должны жить, как истинные христиане!

– Слышишь, брат? – весело сказал Ослябя. – Только простолюдины и небогатые купцы имеют право умыкать женок по древнему обычаю! Поэтому нам не нужен такой позор! Зачем нам бесчестить своих будущих супруг?

– Ладно, брат, – кивнул головой Пересвет, – так и поступим! Сегодня же пошлем сватов к славным боярам и сделаем все, как надо! А сейчас мы должны сходить к брянскому князю Дмитрию. Еще вчера княжеские люди сказали мне, что князь примет нас сегодня после полудня в своей думной светлице! Видимо, он хочет передать через нас свои слова в Москву…

– Тогда пойдем пораньше, чтобы не опоздать и не разгневать его! – буркнул Ослябя. – А пока, давай, проводим наших девиц домой и встретимся с ними вечером!

– Пошли, моя лада, – молвил Пересвет, взяв девушку за руку, – и жди меня у себя дома сегодня же вечером! И скажи своему батюшке, чтобы никуда не уходил! Ведь у нас такое важное дело!

Тем временем князь Дмитрий Ольгердович сидел один в своей думной светлице и размышлял про себя. Не прошло и месяца как неожиданно скончался брянский и черниговский епископ Парфений, не оставив ни приемника, ни совета, как после его смерти поступить. По сложившемуся правилу, Дмитрий Ольгердович послал своего человека в Москву к святейшему митрополиту с просьбой об утверждении «на брянское владычество» архимандрита Петропавловского монастыря отца Григория. В Москве ответили согласием, но будущему епископу пришлось выезжать «в белокаменную» и предстать перед митрополитом и святейшим синклитом из самых видных деятелей православной церкви, пребывавших тогда в Москве. А пока отец Григорий отсутствовал, в Брянск прибыл посланец великого князя Ольгерда с требованием не спешить с утверждением нового епископа. В это время в Литве объявился новый митрополит – Киприан – назначенный константинопольским патриархом Филофеем и признанный Литвой «единственным митрополитом Литвы и всея Руси». Было ясно, что Ольгерд хотел иметь в Брянске своего епископа, а не ставленника Москвы. Это вызвало у брянского князя беспокойство. – Мой батюшка не исповедует христианства, но пытается вмешиваться в церковные дела! – возмущался он. – А это – великий грех! Я не знаю того Киприана, а вот святейшего Алексия глубоко чту! Надо бы сказать батюшке, чтобы он не слушал врага человеческого рода!

И брянский князь сказал литовскому посланнику, что его отец опоздал с советом: брянский епископ уже в Москве и наверняка утвержден. – А также передай моему батюшке, – смело и решительно добавил князь Дмитрий, – чтобы он не обсуждал дела православной церкви, но оставил это самому Господу! Пока еще нет на свете более святого митрополита, чем мудрый Алексий!