Читаем Роковое предчувствие полностью

– Домой! – огрызнулась старуха. – Идиот! Ему радость принесли, а он… Да если бы ты знал, каково мне было поднимать ее! Дочка моя замужем, далеко жила. Сын… тот в плавание уходил на полгода. Да если бы ты знал, чего стоило удочерить Светочку! Это тебе советское время было, а не нынешнее, сейчас все покупается, а тогда сразу: где взяли, вдруг украли? Мы солгали, будто подкинули дите, свидетелей представили, не отдавать же кроху в детдом! Сын удочерил, он тогда женился, потом жена ушла от него. Сюда переехали, чтобы Светочка образование получила. Если бы ты знал, чего стоило мне прийти к тебе и рассказать! Я ж боялась, отнимешь ее. Ну, так даже лучше, нам вашего ничего не надо, у нас все есть. А Светочку мы воспитали получше твоего, ты свою Лизу не сумел воспитать, вот и пожал плоды. Дай пройти! – рявкнула она Виталию.

– Вы просили воду… – растерялся тот, отступая.

– Да не нужна мне ваша вода, как и вы сами! – И ушла.

Виталий дал боссу сигарету, щелкнул зажигалкой, сказав:

– Какая агрессивная старуха! И жестокая.

Всеволод Федорович курил, глубоко затягиваясь, выпил виски половину бокала – новость его выбила напрочь.

– Это так? – осторожно спросил Виталий.

– Что? – очнулся босс.

– Вы там были с женой, когда она?..

– Да. Буду делать экспертизу. Узнай, делают ли ее здесь.

– Хорошо. Простите, чуть не забыл! Мы будем подавать заявление на вашего бывшего зятя за мошенничество с золотыми изделиями?

– Обязательно. Пускай получит по полной. Жаль, что сейчас в России не расстреливают.

Против экспертизы восстал Захар, Светлана отнеслась пассивно и к истории своего происхождения, и к исследованию, которое делали в госпитале. Ее угнетало, что голос вернуть будет непросто, врачи прогнозировали, что, даже если реконструкцию сделают удачно, она будет говорить как старуха, курившая с детства махорку и пившая литрами самогонку. Кому понравится такая перспектива?

– Не хочу богатого папаши! – бесновался Захар. – Знаю я их! Одну дочь потерял, вторую с собой заберет. Ты поедешь? – Безусловно, Светлана сказала «нет» на своем языке. – А он увезет!

Светлана обняла его крепко-крепко, прижавшись всем телом, что означало: никуда от тебя не денусь, а потом написала на компьютере:

«Он все равно мне чужой. Никто не виноват, так уж случилось».

– М-да, история! – сказал Захар. – Дурацкая.

«А я теперь разгадала свой сон, – написала Светлана. – Мне снилось, как меня убивают и закапывают живьем в страшном лесу. Мокром, темном, холодном. Я даже запахи помню, как будто это было на самом деле».

– Почти так и было.

«Мне сказала Эмма, наша бортпроводница, что у близнецов есть связь, даже если они никогда друг друга не видели и жили на разных континентах. Они чувствуют друг друга, представляешь? И это так. Я почувствовала, что Лизу убивают и закапывают. Ужас какой! Но тот сон мне больше не снится. Давай возьмем в кредит кондиционер, я тут спекусь от жары. И купи мороженого».

– Возьмем. Куплю. Звонят, пойду открою.

На пороге стояли Всеволод Федорович и Виталий, нежданные гости не обрадовали Захара, правда, он отступил назад, давая дорогу, но не пригласил их, язык не повернулся.

– Здравствуй, Захар, – сказал Верховой. – Вижу, ты не рад.

– Боюсь, вы принесли нерадостные новости. Для меня.

– Можно войти?

Он сделал жест рукой, мол, проходите. Всеволод Федорович прошел в комнату, а Виталий задержал Захара:

– Пусть они поговорят.

– Тогда топай на кухню. Чай или кофе?

– Ни то, ни другое. Спасибо.

– Учти, я буду подслушивать, – тихо предупредил Виталия Захар, тот шевельнул плечами, что понять можно было двояко: и как равнодушие, и как осуждение.

Тем временем в комнате Всеволод Федорович, опершись на трость, набрал полную грудь воздуха и выпалил:

– Света, экспертиза подтвердила слова твоей бабушки. – Она подперла щеку ладонью, оставшись безучастной к событию. – Я понимаю, тебе трудно свыкнуться, поверить… Мне тоже трудно… Но я рад. Очень рад… Потерял и нашел…

Светлана застучала по клавиатуре, повернула компьютер к нему, Всеволод Федорович надел очки и прочел вслух:

– «Вы потеряли Лизу, а я – не она. Между нами столько лет… Я не знаю, как реагировать, я вас не знаю». Ничего, наверстаем время, будем узнавать заново. Света…

Он, конечно, не привык просить, да и не просят требовательным тоном, так хотя бы остается возможность не потерять свое лицо:

– Света, ты мне нужна. Я знаю, ты другая, но у нас неплохо получалось понимать друг друга… Может, я заслужил награду, и мне бог отдал тебя, у меня не возникло и доли сомнения, что ты не моя… – Он еще не решался произнести «дочь». – Наверное, нам будет нелегко, но если постараться… а я буду стараться. Мне хочется обнять тебя, можно?

Светлана встала со стула, подошла. Всеволод Федорович обнял ее осторожно, будто опасался, что что-то произойдет не так. Потом провел ладонью по волосам девушки, привыкая уже к Светлане, изучая ее и одновременно себя.

– Первое, что мы сделаем, – сказал он, не отстранив ее от себя, – полетим искать врача. Самолет прилетит…

– А вот этого не надо, – появился Захар.

– Чего – этого? – недоуменно спросил Всеволод Федорович.